Еремеев Б. А. Общие предпосылки для объяснения в психологии и некоторые их донаучные следствия

В статье конкретизируются онтологические и гносеологические предпосылки для психологического объяснения. С одной стороны, это реальность психики, это её объектность и предметность, это наличие у неё универсальных эмпирических признаков. С другой стороны, это абстрактность познания. «Застревание» на какой-либо одной точке зрения приводит к абсурду.

Ключевые слова: психика (душа), реальность, объект, субъект, взаимодействие, предмет, атрибут, связи и соотношения, признаки психики, абстрактность познания,

Предполагается, что донаучным является объяснение на уровне образной мысли: эгоцентричной, метафоричной, тенденциозной. Для суждений на этом уровне характерны односторонность, абсолютизация и глобализация – как распространение принятой позиции на другие ситуации без учёта их специфики.

Начнём с учёта общих условий для познания психики (души).

1. Психика реальна. Реальное, в отличие от иллюзорного, существует. Существование – вот необходимый и достаточный атрибут (принадлежность) реальности. Всё существующее обнаруживает себя во взаимодействии. Молярная единица взаимодействия – это парное взаимодействие сопоставимых отдельностей. Любые признаки любой отдельности проявляются во взаимодействии её с другими отдельностями. Во взаимодействии различаются влияние и ответ на него, акция и реакция.

Так, блеск появляется, если (а) что-либо обладает гладкой поверхностью и (б) на эту поверхность воздействует световой поток. Вес у тела появляется при взаимодействии данного тела с другим телом, которое несоизмеримо больше данного по массе. Для того, чтобы изготовить рагу из зайца, нужно как минимум иметь кошку, как говорил один эстрадный персонаж в исполнении А.И. Райкина. Если же отнестись к этому серьёзно, то, очевидно, что кроме кошки, нужно также иметь источник контролируемого и регулируемого теплового воздействия.

Сделаем выводы.

Условия, необходимые и достаточные для появления данной реальности, суть взаимодействие её «родителей». Образно говоря, чтобы появилось потомство, нужно, чтобы произошло слияние женской и мужской половых клеток. Условия, необходимые и достаточные для проявления реальности, суть отношения зародившейся реальности с другими реальностями. Только при этом она и обнаруживает, и формирует свои атрибуты (принадлежности).

Самые общие характеристики всего существующего суть пространственные, временные, качества («субстратности»), энергетики и информации (как характеристики структурной сложности) [3, с.44-48]. Реальность души, или, по-гречески, психики, раскрывается через её вовлечённость в действительность. Мы распознаём наличие души по её проявлениям. Мы говорим о большей или меньшей выраженности этих проявлений. Как и любая другая реальность, душа (психика) подлежит познанию, в том числе и научному познанию. В качестве познаваемой душа (психика) выступает, прежде всего, как объект – как отдельность, существующая независимо от того, кто её познаёт.

На практике любая отдельность конкретна. Это значит, прежде всего, что она характеризуется единством общего, особенного и единичного. Причём отдельность – это может быть и вещь, и явление, и любой их атрибут, и самый пустяковый признак… Практик имеет дело именно с отдельностями при любых их формах. В теории (в науке) отдельности представлены своими заместителями – отображениями («копиями»), в роли которых выступают понятия об этих отдельностях. В понятиях схватывается единство общего и особенного и происходит отвлечение от единичных черт. Теоретик имеет дело именно с понятиями разной степени обобщённости, а объекты, попавшие в поле зрения теоретика, рассматриваются только как представители этих понятий (категорий), более или менее типичные.

На практике субъект имеет дело с вещами, с явлениями. В теории субъект имеет дело с понятиями, со знанием о вещах, о явлениях, об общем и особенном в них. Любые объекты существуют как таковые безотносительно нашей позиции, существуют как «вещи в себе». Взаимодействуя друг с другом, они обнаруживают и формируют своё существование – как «вещи для себя». Когда объекты попадают в сферу нашей (субъективной) деятельности, они обнаруживают своё существование уже как «вещи для нас». При этом каждый объект превращается в предмет, или в объект-для-субъекта. На практике предмет – это «объект (или вещь) для нас». В теории предмет – это наше знание об объекте, в общем случае – система понятий о нём.

Заговорив о душе (о психике), мы тем самым выделяем её среди других объектов действительности в качестве особого объекта. В языках всех современных народов есть для неё свои обозначения. Это значит, что при всём своеобразии культур в практике каждого народа стало важным зафиксировать существование души как особого объекта. Психология по-русски – это наука о душе. Иначе говоря, объектом психологии является душа (психика). А вот то, как именно раскрывается в науке этот объект, каково знание о душе, находит себе выражение в предмете психологии. Таким образом, предмет психологии – это система понятий, или знания о душе (психике).

2. Любой атрибут выступает и как особая отдельность, существующая сама по себе, или как объект, и как отдельность для нас, или как предмет.

При познании в существующем человек различает внешнее (явления, признаки) и внутреннее: сущность, качества. Отношения между явлением и сущностью, между признаками и качествами, взаимно многозначны, и это делает познание сложным и трудным. Во-первых, каждый признак свидетельствует о различных качествах как аспектах сущности. Во-вторых, каждое качество находит себе проявление во многих признаках [5, с.41]. Поэтому при познании всегда приходится рассуждать: учитывать множество признаков, отбирая более говорящие, и корректировать свои предположения о сущности вещей, снова и снова проверяя эти предположения.

Мы помним, что общие условия для возникновения, существования и проявления чего бы то ни было – это взаимодействие отдельностей. Если это взаимодействие объективно, то оно проявляется во взаимосвязях: пространственно-временных, структурных, функциональных, причинно-следственных… Если же отношения между отдельностями устанавливает сам познающий субъект, то их взаимодействие для него проявляется уже в виде соотношений. Это, прежде всего, отношения сходства – различия и подобия – контраста. Таким образом, связи между объектами по происхождению объективны, а соотношения – субъективны.

Учитывать что-либо как атрибут (принадлежность) одной из взаимодействующих отдельностей значит рассматривать эту отдельность как субстрат, или как носитель атрибута. При этом другая отдельность, во взаимодействии с которой был рождён данный атрибут, выступает как его второй «родитель». Это источник взятого атрибута. Любой атрибут (внешний признак, внутреннее качество) всегда имеет обоих «родителей», которые выступают условиями его существования. Можно сказать, что у каждого атрибута – свои «мать» и «отец». Это субстрат атрибута, его носитель («мать»), и это источник атрибута, его «отец», во взаимодействии с которым субстрат и обретает данную атрибутивность. Любой атрибут как новорождённая отдельность обретает самостоятельность (!) и вступает во взаимодействие с другими отдельностями. В том числе и с породившими его условиями. Здесь-то и происходит переход «новорождённого» из состояния «вещи в себе» в состояние «вещи для себя» и в состояние «вещи для нас».

3. Эмпирические признаки психики универсальны. В их числе предметность, скрытость следов работы организма, «свободная» активность, непосредственная непознаваемость [2, с.9-17; 6, с.169,171-172].

Так или иначе универсальные признаки психики, прежде всего, как одушевлённости её носителей, были отображены уже в фольклоре. Примерами могут быть сказочные сюжеты у любых народов. Так, например, в русских сказках это тема отношений «барин и мужик», в частности, обман первого вторым под предлогом необходимости съездить домой за хитростью, спрятанной в укромном месте… У африканского народа камба (Кения) аналогична сказка о зайце и ночной птице йоове [4, с.267]. В ней говорится о том, как заяц предложил йоове поиграть в прятки, проиграл и стал допытываться о причинах успеха партнёра. Йоове рассказал, что сам варит себе мудрость, а затем ест её, и инсценировал у себя дома процесс этой «варки». Заяц повторил увиденное уже у себя дома и… сварился. А птица йоове взял себе второй женой заячью вдову, которая ему давно нравилась…

Душа (психика) как реальная отдельность обнаруживает себя в отношениях с другими отдельностями. Будучи атрибутом своего носителя, душа оказывается посредником во взаимодействии её носителя со средой. Носитель души активен, и это проявляется в его поведении. Он ведёт себя среди других отдельностей, среди других объектов действительности. Носитель души ведёт себя по отношению ко всему, что его окружает; по отношению ко всему, что становится источником души; по отношению ко всему, что буквально её «подпитывает».

На практике при познании одушевлённых существ был сделан вывод о том, что их поведение гораздо более вариативно, чем происходящие вокруг физические изменения, прежде всего, природные. В условиях современной жизни делается вывод о том, что поведение одушевлённых существ более вариативно, чем движение самых сложных технических устройств. Именно разнообразие поведения одушевлённых существ стало основанием для выделения такого признака души, как её особенная, «свободная» активность.

С другой стороны, душа выделяется и среди различных атрибутов самог? её носителя. Самые различные отправления организма телесны, вещественны, и явно свидетельствуют о ходе обмена организма со средой, о состоянии организма в настоящее время. А вот все душевные движения бесплотны, бестелесны… Правда, время от времени появляются сообщения о «взвешивании» души. Мол, после смерти «вес» человека на 20 граммов меньше, чем непосредственно перед смертью… По аналогии с этой позицией можно было бы говорить, к примеру, о «взвешивании» размера, формы или цвета… Очевидна абсурдность таких «познавательных» действий, такого «измерения», с точки зрения рационального знания, с позиции естественно-научного подхода. Ведь мера, по определению, всегда имеет ту же природу, что и измеряемое.

Специфика психических явлений, в отличие от физиологических явлений, – в том, что они не несут в себе признаков работы организма. Если мы начинаем замечать, как работают наши органы чувств, то это оказывается уже свидетельством нарушений в их работе. Мы можем замечать, например, появление помех для зрения, слуха, вкуса, обоняния. Или для ощущений прикосновения, тепла и/или холода, для движений (когда тело «не слушается»)… Всё это – сигналы неблагополучия, сигналы функциональных, а затем и органических «сбоев» в работе организма. При нормальном положении дел душевные движения таких следов в себе не несут. Душевные движения в этом смысле «прозрачны».

А что же есть во всех душевных движениях? Какова их качественная определённость (или «субстратность»)? Она заявляет о себе при соотнесении души с её источником. Именно отнесённость к источнику, ко «второму родителю», как оборотная сторона «прозрачности», характерна для психики как атрибута носителя. Этот продукт работы организма оказывается особым воспроизведением источника, его иным бытием. В душевном явлении как в ребёнке, родившемся от «брака» его носителя (субъекта) с его источником (объектом) осуществляется предметность, или данность объекта субъекту. Это третий собственный признак души.

Таким образом, основание для выделения признаков психики – это её соотнесение с условиями, которые необходимы и достаточны для её возникновения, существования и проявления. Соотносим её с носителем, и оказывается, что данный атрибут носителя не несёт в себе следов телесности: душа бесплотна. Соотносим душу с её источником, и оказывается, что она выступает как особая форма инобытия источника – его бытие с позиции носителя души: душа предметна. Соотносим душу с тем, что объединяет её носителя и её источник, – с их взаимодействием. И оказывается, что душа «вмешивается» в это взаимодействие, становится его участником. Она становится причиной разнообразия во взаимодействии, которого нет при его механических и, шире, при его физических формах. Душа обладает свободной (или спонтанной) активностью.

Таким образом, выделены три аспекта и, соответственно, три признака души как реальности. Но при познании этой реальности возникает ещё одно отношение. Это отношение между душой как объектом действительности, с одной стороны, и познающим её субъектом – с другой стороны. И здесь обнаруживается четвёртый признак души (психики), имеющий принципиальное значение. Оказывается, что душу нельзя увидеть, нельзя услышать, нельзя нащупать или понюхать, нельзя ощутить её вкус… Обобщая, можно сказать, что душу нельзя познать, пользуясь нашими органами чувств. Душа непознаваема непосредственно.

Вокруг этого признака, как и вокруг каждого из предыдущих, велись в прошлом, и ведутся в настоящем жаркие дискуссии, в которых участвуют заинтересованные исследователи. Для нас важно, что признак непосредственной непознаваемости является производным от трёх признаков, названных ранее. И бесплотность души, и её предметность (отнесённость к объекту), и свободная активность обнаруживают себя в том, что душу нельзя ощутить или воспринять с помощью органов чувств. Хотя время от времени и в текстах публикаций по психологии, и даже в их названиях говорится о «восприятии» образов, эмоций, суждений, ответственности и многих других психических образований…

Выделяя каждый из четырёх названных признаков, нужно помнить, что все они присущи душе и обнаруживают себя при включении её в различные отношения с порождающими её условиями. То есть, нужна работа познающего, который устанавливает нужные отношения. Иными словами, признаки души познаются при опосредствованном рассуждении.

4. Любое познание абстрактно. Обыденное, донаучное психологическое объяснение коренится в практике бытового распознавания психики (души). Всё начинается с обнаружения, различения и опознания её универсальных эмпирических признаков: «свободной» активности, скрытости следов работы организма («бесплотности»), предметности (как данности действительности субъекту) и непосредственной непознаваемости – непознаваемости посредством органов ощущений и восприятия.

В истории познания всегда проявлялось стремление людей свести многое – к малому, сложное – к простому. Проявлялось стремление ограничиться каким-либо одним подходом к реальности. Как правило, за такой односторонностью стоят практические, сиюминутные запросы, определённая позиция (предвзятость) относительно психики, взгляд на неё с той или иной стороны, с определённой точки зрения, под определённым углом. Немного отвлекаясь, нужно сказать, что идеи вообще и какие-то взгляды и результаты исследований – в частности, «не виноваты» в том, что люди используют их не только в собственно научных целях, но и в «околонаучных» – для оправдания до- или даже вненаучных форм социального бытия. Причём речь идёт и об отдельных людях, и о группах, и об организациях и о соответствующих течениях, государствах, массах... Идеи появлялись, сталкивались друг с другом, развивались и умирали; им на смену приходили и приходят другие. И так будет, пока условия человеческой жизни будут порождать необходимость и возможность для появления самих этих идей.

Рассмотрим основные варианты донаучного объяснения при познании психики (души). Для этого воспроизведём «портрет души», руководствуясь тем, что мы о ней уже знаем.

СО

В нашем случае, как это и бывает чаще всего, «ребёнок» имеет общность с обоими «родителями» и несёт в себе всю историю своего появления на свет. В «теле» «ребёнка» находит себе воплощение его «мать» – носитель души, или Субъект (С). Здесь же воплощён его «отец» – источник души, или Объект (О). В «ребёнке» находит себе воплощение также и то, что объединило «мать» с «отцом», а именно – их взаимодействие.

5. А теперь рассмотрим основные следствия односторонности, метафоричности и тенденциозности, характерных для познания на уровне образной мысли. Вспомним индийскую сказку о кратковременном знакомстве четырёх слепцов со слоном, после которого каждый настаивал на правильности собственного впечатления. Оказывается, что практика познания души (психики) имеет те же черты. Причём в нашем случае последовательность выделяемых позиций произвольна; для нас важно учесть их основные варианты.

5.1. Взгляд со стороны источника (Объекта) может сопровождаться абсолютизацией предметности. Тогда акцент делается на том, что душа – это только субъективное инобытие объекта. Любое её явление рассматривается как результат истечения из объектов их мельчайших частиц, тончайшего вещества, элементы которого упорядочены в соответствии с природой этих объектов. Эти эфемерные «слепки» с вещей проникают через органы чувств и оседают в теле, как в сосуде, в виде образов (эйдосов), которые складываются в виде опыта и составляют вещество души.

Это – позиция естественного, наивного материализма. Именно его фактические сторонники «взвешивают» душу, хотя на словах могут быть весьма религиозными.

5.2. Взгляд со стороны источника (Объекта) может сопровождаться абсолютизацией прозрачности души, или скрытости, замаскированности в душевных явлениях следов работы организма. Тогда акцент делается на том, что душа – это результат вложения в тело, как в сосуд, вечной бесплотной субстанции. Её называют Абсолютной Идеей, Космическим Разумом, Искрой Духа Божия, Вечной Душой, покинувшей чьё-то умершее тело и на время поселившейся в данном теле…

Это – позиция объективного идеализма. При всём разнообразии вариантов, сущность такой позиции – в признании первичности («вечности») существования души как субстанции, внешней по отношению к плоти и поселяющейся в каждом теле как во временном убежище.

5.3. Взгляд со стороны источника (Объекта) может сопровождаться абсолютизацией его воздействия на носителя – на Субъекта. Тогда акцент делается на том, что душа, любое её явление, – это результат прямого действия внешних сил, однозначных в своей определённости. Всё в душе ими предопределено. Каковы внешние обстоятельства, таковы и душевные движения. Если изменим условия, то изменим и человеческую природу. Разобравшись с законами бытия, с законами воздействия на носителя души (физическими, химическими, биологическими, социальными…), мы, тем самым, разбираемся и с законами самой души. Задавая обстоятельства, задаём природу душевной организации.

Это – позиция механистического детерминизма.

5.4. Взгляд со стороны источника (Объекта) может сопровождаться приписыванием ему идеальной природы и абсолютизацией его роли в существовании носителя души. Тогда акцент делается на том, что душа, любое её явление – это лишь проявление Божественной Воли, Высших Сил, Космического Субъекта, Судьбы… Всё предопределено: расписано на скрижалях судьбы, находится под контролем Космоса, «ни один волос с головы человека не упадёт, не будь на то воля Божия…»

Это – позиция фатализма.

5.5. Взгляд со стороны носителя (Субъекта) может сопровождаться абсолютизацией принадлежности души её носителю. Скрытость следов работы организма в душевных явлениях рассматривается только как следствие ограниченности нашего знания. Просто это уж очень тонкое вещество. На самом деле мозг так же производит психические явления, как костный мозг производит кровяные тельца, а железы внутренней секреции – свои секреты.

Это – позиция вульгарного материализма.

5.6. Взгляд со стороны носителя (Субъекта) может сопровождаться абсолютизацией бесплотности души, «помещённой в тело». Душа, любое её явление, – это всего лишь надстройка над физиологическими отправлениями организма, существующая на их основе, или «эпифеномен». Каков организм, такова и душа. «В здоровом теле – здоровый дух». В красивом теле – красивая душа… При таком подходе считают, что болезнь тела или увечье сочетаются с душевной ущербностью. А болезни тела и души рассматриваются как «ошибки природы», как «кара небесная», как «наказание Божие»... В истории есть примеры различного к ним отношения.

Это – позиция психофизиологического параллелизма.

5.7. Взгляд со стороны носителя (Субъекта) может сопровождаться абсолютизацией предметности души – как отнесённости её к источнику. Душа, любое её явление – это внесение самим носителем души гармонии в Хаос окружающей действительности. Это конструирование мира по собственным законам. Мир – это не что иное, как моё мнение о нём. Если меня нет, то и Мира нет. А источник (Объект) – это только комплекс моих впечатлений и не более того. Таким образом, абсолютизируется, утверждается приоритет субъективности носителя.

Это – позиция субъективного идеализма.

5.8. Взгляд со стороны носителя (Субъекта) может сопровождаться абсолютизацией свободной активности души и воздействия её носителя на источник (Субъекта на Объект). Душа, любое её движение – это безусловное руководство к действию. «Что хочу, то и ворочу». Отсюда следует оправдание всего. Даже того, что выходит за рамки привычного, считающегося нормальным в условиях общественной жизни. Причём это касается и положительных, и отрицательных форм активности. Так оправдывается «абсолютная свобода воли».

Это – позиция волюнтаризма.

5.9. Но вот душа становится объектом познания. Трудности, возникающие при её познании, тоже провоцируют выделение крайностей и застревание на них. Так, мы помним, что на практике выделен такой признак души, как её непосредственная непознаваемость.

5.9.1. Акцент на непознаваемости доводится до абсурда, и появляется суждение о том, что душа вообще непознаваема. В частности: «Чужая душа – потёмки…» Да и в собственной душе далеко не всё ясно, скорее – наоборот: ясного очень мало…

Это – агностицизм. При крайних формах его имеет место отказ от рационального познания, вытеснение его аффективными формами субъективности: переживаниями и стереотипным поведением. Примеры. Абстрактный импрессионизм – в искусстве. Изощрённые, вплоть до изуверских, ритуалы – в религиозных культах. Бытовое сопереживание человеку и интуитивное человековедение – среди специалистов: врачей, учителей, менеджеров и руководителей разных рангов, – а также среди мошенников различного рода… И распространённое клише: для обозначения категории людей, которые лучше других понимают себе подобных, используется слово с греческим корнем – «психолог», с фактическим значением «практический человековед».

5.9.2. Внимание к тому, что душа непосредственно непознаваема, также имеет свою крайность. С одной стороны, из признания непосредственной непознаваемости делается естественный вывод, что душа познаётся опосредованно и опосредствованно. Душа (психика) познаётся опосредованно – через её внешнее телесное выражение. (Вспомним позицию И.М. Сеченова). Душа (психика) познаётся опосредствованно – через рассуждения о соотношении явлений и сущности. Впечатления, возникающие благодаря работе органов чувств, подлежат внутренней переработке, итогом которой и становится суждение о душе.

Опосредованность и опосредствованность познания вообще являются главными условиями онтологии и гносеологии – как базовых составляющих философии. Опосредованность и опосредствованность специального познания (познания различных реальностей) являются главными условиями теории и методологии – как базовых составляющих любой науки (в отличие от паранаучных образований).

Однако с признанием познаваемости души открывается возможность доведения до абсурда и этого суждения. И такая возможность реализуется. В частности, фактом культуры является конструктивная и продуктивная идея моделирования. Как метод научного познания моделирование – это воспроизведение известного об объекте для получения о нём нового знания. Фактами культуры являются игры и художественные произведения различных жанров, от сказок до литературной фантастики, в которых в воображаемых обстоятельствах раскрывается природа человека и человеческих отношений. В частности, в классических сказках – это Коппелия, Щелкунчик, Пиноккио-Буратино… В фантастических произведениях – это киборги, а в пределе – роботы…

Так вот, авторы наделяют созданные ими искусственные существа душой (психикой). Тем самым, используя своё воображение, они стимулируют развитие гуманитарного потенциала у своих читателей. Тем самым авторы стимулируют развитие у читателей сознания – в общем и развитие рефлексии в различных её аспектах – в частности.

(В ранней юности я читал фантастический рассказ о том, как в далёком будущем появилась и была реализована возможность воссоздать – «оживить» – А.С. Пушкина по его творческому наследию… И это оказало очень большое влияние на мой интерес к тексту уже не только как читателя, но и как исследователя-психолога).

Однако некоторые даже вполне образованные люди, в основном, с техническим образованием (но не только!), действительно считают, что можно наделить техническое устройство человеческой душой (психикой). Так, при обсуждении результатов шахматных турниров с участием компьютеров комментаторы всерьёз говорили о них как о партнёрах-соперниках. В начале ХХ1 века широко обсуждались сеансы игры с компьютером тогдашнего чемпиона мира Гарри Каспарова. Каспаров выигрывал, потом была ничья, а потом – даже проигрыш… И так и не прозвучало то, что очевидно для всех создателей самообучающихся программ: Каспаров играл с самим собой…

Многие из тех, кто говорит о возможности наличия психики у машины, считают себя религиозными. Люди с такими же взглядами всерьёз рассуждают о социальных аспектах проблемы клонирования в биологии. На уровне ООН именно такие люди запрещают работу учёных-биологов по клонированию человека… Не понимая сути таких исследований и природы познавательной поисковой активности человека вообще, они считают, что могут, запрещая, в принципе влиять на то, что происходит в мире.

В настоящее время рассуждения о наделении душой искусственных её носителей – это не что иное, как позиция механицизма в познании.

Таким образом, бытующие тенденции донаучного объяснения того, что имеет отношение к психике (душе), снова и снова обращают внимание психологов на необходимость постоянно решать базовые методологические вопросы. Это вопросы проявления психики, или семиотический аспект методологической проблематики. И это вопросы методов и средств психологических исследований, или инструментально-технологический аспект методологической проблематики.

Реальность психики (души) обнаруживает себя на практике через участие психики в жизни её носителя. Душа является посредником в отношениях её носителя с миром. Душа имеет признаки, сочетание которых выделяет её среди других объектов: предметность, бесплотность, «свободную» активность, непосредственную непознаваемость. «Застревание» же на чём-либо одном лишает познающего возможности познавать и действовать с учётом реальности.

6. У научного объяснения в психологии есть свои основания, для него характерны свои тенденции. С моей точки зрения, можно сказать, что собственно научный подход к действительности оформился методологически к началу ХХ1 века как триединство учёта существующего положения дел (наблюдения), создания условий для проверки своих знаний (эксперимента) и использования наличных знаний для получения новой информации о действительности (моделирования). Оформился и соответствующий принцип – принцип единства сложности и простоты в познании. Предполагается, с одной стороны, возможно большая конкретность при описании действительности, стремление охватить её с максимальной полнотой. С другой стороны, предполагается абстрактность при объяснении – как стремление выделить главные причины, в пределе – одну [1, с.111-118].

При выраженном теоретическом воспарении над происходящим всё многообразие возможных причин разводится по двум общим категориям: внешние причины (идея «толчка») и внутренние причины: идея «саморазвития». По мере обретения дискурсивного опыта в русле той и другой парадигмы многие исследователи приходят к осознанию единства всего существующего. Правда, конкретизируется это единство по-разному, но главное, что многие признают бесперспективность антагонизма между сторонниками различных точек зрения для развития научной мысли [7]. В оптимальных случаях предлагается обобщающий взгляд на вещи и учёт разномасштабности и разносторонности различных подходов к одним и тем же объектам. А в их числе – и тела, и отношения, и атрибуты тех и других. В частности, в их числе – и психика (душа) в целом, и её отдельные образования разной сложности. Однако обе общие категории причинности, идея «толчка» и идея «саморазвития», оказались весьма живучими и практически работающими и в современной психологии.

Я надеюсь вернуться к обсуждению этих вопросов в другой статье.

 

Литература

1. Аллахвердов В.М. Сознание как парадокс (Экспериментальная психологика, т.1). – СПб.: Изд-во ДНК, 2000. – 518 с.

2. Веккер Л.М. Психические процессы. Т.1. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1974. – 334 с.

3. Ганзен В.А. Системные описания в психологии. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984. – 176 с.

4. Иорданский Б.Б. Звери, люди, боги. Очерки африканской мифологии. – М.: Наука. Гл. ред. вост. Лит-ры, 1991. – 319 с.

5. Мерлин В.С. Очерк интегрального исследования индивидуальности. – М.: Педагогика, 1986. – 256 с.

6. Мироненко И.А. О концепции предмета психологической науки //Методология и история психологии: Научный теоретико-методологический и историко-психологический журнал. 2006. Том 1. Вып. 1. С.160-173.

7. Янчук В.А. Постмодернистский социокультурный интердетерминистский диалогизм как перспектива позиционирования в предмете психологии //Методология и история психологии: Научный теоретико-методологический и историко-психологический журнал. 2006. Том 1. Вып. 1. С.193-206.

______________________

 

Опубликовано: Методология и история психологии. 2008. Том 3. Вып.1. С.98-106.