Еремеев Б. А. Метаморфозы целостности при познании человека

Рассматриваются некоторые особенности познания человека - в повседневной жизни, в науке, в отдельных исследованиях - с акцентом на целостности как на одном из базовых свойств этого познания. Определяются исходные понятия, задающие предметную область дискурса, и приводятся примеры познания человека с разной выраженностью целостности.

Категория познания в научном языке принадлежит к числу самых общих, многозначных в своей определённости. В числе распространённых значений этой категории, среди прочих, понимание познания и как необособимой (информационной) грани человеческого бытия, и как особого вида (сферы) деятельности, и как психического отражения, и как рационального (когнитивного) аспекта этого отражения, и как творчества...

Познание человека также многозначно. Говоря о нём, могут иметь в виду разнообразные его формы: от эмпирических (непосредственных) к теоретическим (опосредствованным), причём и в обыденной жизни («на практике»), и в искусстве («в сфере художественных образов»), и в научном человековедении, и в других проявлениях культурыеловековедении, и  многозначно, ряд форм: бласть дискурса. щностных аспектов человеческой природы: телесной, социальной, психол.

В понимании целостности для нас актуальны два главных аспекта: внешний и внутренний. Гносеологически первичен внешний аспект, и соответствующее классическое определение в истории философии связывают с именем Гераклита Эфесского («Тёмного»): «Целое есть одно». Внутренний аспект целостности раскрывается, когда познающий устанавливает наличие составных частей и отношений между ними в том, что сначала было взято как одно, как отдельное. И это открытие нашло себе выражение в формулировке определения:  «Целое есть единство многого в одном».

О метаморфозах целостности приходится говорить, когда в одном дискурсе сталкиваются различные её понимания. Таковы, прежде всего, признание атрибутивности и/или субстанциальности целостности. Признавая отдельное целым, мы подчёркиваем атрибутивность целостности: целое есть одно, и целостность - это характеристика взятой отдельности как выделяющейся среди прочих. Субстанциальность целостности обнаруживает себя, когда она сама берётся как отдельность, как особый объект познания, как качественная определённость, имеющая собственные атрибуты, например, гармоничность (Ганзен В.А., 1973).

То же самое происходит, когда мы выделяем внешний и внутренний аспекты целостности. Когда целостность берётся как отдельность, или как «вещность», «телесность», «предметность» (в житейском смысле слова), фактически имеет место  выделение фигуры из фона. Когда целостность берётся как связанность каких-то частей, или как структурность, предполагается, что имеет место устойчивая упорядоченность конечного множества элементов.

Иллюзии целостности при познании человека начинаются при недостаточной рефлексивности познающего. Для профессиональных человековедов, пожалуй, самое больное место - это неразличение трёх объектов: действительности, её актуальной (предлагаемой, используемой) идеальной модели как отражения действительности в его динамике и статике (как образа) и знакового воплощения (отображения) модели. С этого неразличения начинается и абсолютизация каких-то моментов у актуальной модели, и упорное неприятие других моделей и даже... их носителей.

Принципиальным является осознание общей природы у отдельных культурных форм познания человека (Келли Дж., 2000). Среди самых общих оснований для их разведения - масштабы познания. Онтологически первичным является непосредственное психическое отражение человека человеком в формах конкретных его актов, иногда ошибочно называемое «эмпирическим познанием». У каждого из таких актов выделяются универсальные аспекты - когнитивный, эмотивный и конативный (регулятивный). В оптимальном случае «сквозным» (или «интегративным») для них оказывается рефлексивный аспект. Подчеркну: речь идёт именно об аспектах, выделяемых при характеристике отдельных познавательных актов. О компонентах речь может идти при  осознании знакового выражения категориальной модели, которая кристаллизуется у познающего человека.

В отдельных исследованиях познания человека категоризуется содержание и форма психического отражения. Устанавливается, что именно отражается и как идёт отражение: устанавливаются оценки отражаемого (каково оно?) и его интерпретация (что всё это значит?). Именно таким образом раскрывается феноменология (в смысле: фактология) познания человека. Здесь исследователи стремятся возможно более полно охватить свой объект, образ человека у человека, стремятся быть максимально конкретными.

Достижение некоторой полноты и упорядоченности накопленных фактов - как феноменологической целостности - становится основанием для перехода к категоризации сущностных аспектов человеческой природы. Здесь для отечественного человекознания является традиционным выделение биологического и социального аспектов человеческой природы и постулирование их единства (т.е. целостности). С середины ХХ века и характеристика сущности человеческой природы становится более конкретной: в ней устойчиво выделяются психологический, деятельностный, духовный аспекты. Правда, различными являются и понимание этих аспектов, и обобщённость их трактовки: от ссылок на универсалии (родовой уровень обобщённости) через выделение особенностей (видовой уровень) к попыткам ухватить в человеческой природе единичное («уникальное»).

Самые общие ракурсы при познании человека, задающие тенденцию объяснять всю его природу как «вообще», так и в отдельных случаях (на практике!) можно обозначить как подходы «снизу», «сверху» и «сбоку». Именно эти подходы задают общие парадигмы отношения к человеку в науке и в жизни.

При взгляде «снизу» все проявления человека рассматриваются как производные от его базовых организменных отношений со средой. Исходными при объяснении становятся те или иные органические потребности. Ярчайшие носители такой позиции в ХХ веке - это Зигмунд Фрейд, Конрад Лоренц и др. Японский философ и литератор Акутагава Рюноскэ выразил эту позицию так: самое человечное в человеке - это его животное начало... Фрейдовская модель человека весьма популярна по сей день.

При взгляде «сверху» всё в человеке рассматривается как производное от его высших характеристик, в том числе - имеющих «божественное» или «космическое» происхождение. В науке ХХ века среди наиболее ярких носителей подобных взглядов - представители так называемого гуманистического направления. В их числе - Карл Роджерс, Виктор Франкл, Пётр Флоренский, Иван Ильин, Николай Рерих и мн. др. Главное для всех носителей такой позиции - это признание наличия у человека неисчерпаемых потенциалов для прогрессивного развития.

При взгляде на человека «сбоку» подчеркивается деятельное начало самого человека. Определяющая роль в его существовании, проявлениях и развитии отводится повседневной активности, обеспечивающей физическое здоровье, душевное благополучие, успехи в различных сферах повседневного бытия. Среди зарубежных человековедов этого толка в ХХ веке можно назвать Эрика Берна, Абрахама Маслоу, Фредерика Пёрлза, а в числе современных отечественных носителей таких взглядов - ставших буквально «учителями жизни» для многих россиян Мирзакарима Норбекова, Валентина Дикуля, Александра Свияша и др.

Фактически носителями взгляда «сбоку» являются ученые, названные едва ли не во всех учебниках психологии. Так, Эрик Эриксон дал схему уровней потребностно-мотивационной сферы; Жан Пиаже развёл уровни развития интеллекта; его ученик Лоуренс Колберг, а также наши соотечественники Софья Якобсон и Борис Додонов исследовали уровни морального развития и высшие, социальные чувства человека...

Обобщение различных научных подходов в человекознании по состоянию к середине 60-х годов ХХ века провёл Б.Г. Ананьев (1968). В его модели, с одной стороны, чётко прослеживаются основные грани (уровни и стороны), актуальные при характеристике человека с различных научных позиций. С другой стороны, эта модель имеет большой эвристический потенциал; она открывает перед учениками и последователями Б.Г. Ананьева широкие перспективы для научного поиска (Мироненко И.А., 2008).

На уровне отдельных исследований в методологическом плане можно говорить о стратегии и тактике познания человека. Преимущественная стратегия может быть индуктивной или дедуктивной. Тем самым априорно исключается целостность научного познания человека в рамках любого отдельного исследования. Целостность научного познания обеспечивается лишь как тенденция - в непрерывной работе множества исследователей. В этом плане результат отдельного исследования всегда частичен. Однако есть все основания говорить о целостности отдельных актов познания человека как в жизни, так и в рамках специальных исследований.

Преимущественная тактика исследователя прямо находит себе выражение в результате его работы. И научный отчёт, фиксирующий предпосылки работы, её условия и полученный результат, свидетельствует о различных формах целостности познания. Это может быть глобальность, предполагающая субъективный охват различных объектов во взятой предметной области без учёта их своеобразия. Это может быть выраженная аналитичность, при которой детали так загромождают текст, что в итоге «за деревьями не виден лес». Это может быть выраженная синтетичность - как такой акцент на отношениях, на форме, при котором маскируется актуальное содержание. Это может быть комплексность - как произвольная (субъективная) конкретизация объекта,  при которой он буквально укладывается в «прокрустово ложе» исследовательского конструкта. Возможно структурное отображение объекта, однозначное и/или множественное. Возможен акцент на функциональности объекта исследования, на его месте и роли в жизни. Наконец,  возможно системное описание развивающегося объекта, который опять-таки берётся при определённых условиях, в рамках конечного множества отдельных исследований... Можно считать истинно целостным познание с безусловным прогностическим потенциалом. Ближе всего к этому абсолюту технические знания, но и они верны лишь при соблюдении некоторого набора обстоятельств.

Подведём итоги. Любой конструкт (концепт, модель) человека по определению является ограниченным отражением; его категоризация, воплощённая в тексте (в высказывании), является ограниченным знаковым отображением образа. А раз так, то любые модели познания человека являются лишь частично целостными.И характеристика целостности познания человека (в пределе - посредством её измерения) всегда является ситуативно-функциональной. Это значит, что мера целостности должна определяться при сравнении её выраженности у всех однопорядковых фактов познания человека из числа рассматриваемых.

В этом контексте интегративный подход предполагает осознание того, что объективная реальность для познающего предметна. В частности, человек познаётся при определённых обстоятельствах, которые накладывают ограничения и на собственную природу познаваемого, и на самого познающего, и на их актуальное взаимодействие. Включение любого фрагмента действительности в ситуацию взаимодействия с другими фрагментами оказывается частичным. При интеграции, в отличие от глобализации, эти фрагменты лишь частично вовлечены в систему некоторыми своими гранями; другие их грани остаются «свободными» как для включения в другие системы, так и для пребывания в «свободном полёте»...

_____________________________________

 Опубликовано: Иллюзии целостности человека в психологии: от частного подхода к истинной системности: Материалы межвузовской научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 26 ноября 2009 г. / Под общей ред. проф. Ю.А. Шаранова. - СПб.: Санкт-Петербургский институт психологии и акмеологии, 2009. С.131-136 (0,28 а.л.)