Еремеев Б. А. Речь и общение в профессиональной психологии

Аннотация

Для конкретизации отношений между речью и общением в деятельности профессиональных психологов автор использует основания, имеющие психолингвистическую природу.

Ключевые понятия: общение, профессиональная психология, речь, сознание; текст, контекст, затекст, подтекст; теоретический, прикладной и практический уровни в деятельности психологов.

Профессиональная психология трактуется здесь как особое научное производство (а) по распознаванию субъективной реальности, (б) по её моделированию на разных уровнях обобщения и (в) по использованию актуальных моделей для оптимизации человеческих отношений с миром.

Общение в данном случае трактуется как одна из сфер деятельности, или продуктивной человеческой активности на уровне субъекта, целью которой является обоюдное получение впечатлений, или собственно информационное взаимодействие людей.

Речь понимается как овеществлённое посредством языка практическое бытие сознания. Язык же в самом общем значении - это универсальная открытая физическая система знаков, аккумулирующих социокультурный опыт во всех базовых сферах деятельности: в труде, общении, познании и в ценностно-ориентационной деятельности. Сознание здесь берётся как социальный уровень душевной (психической) организации человека. И в этом плане подсознательным оказывается темперамент, а надсознательными - уровни памяти, практического (субъектного) опыта и опыта духовной жизни (или опыта осознания отношений между актуальными значениями и смыслами).

Речь становится предметом различных исследований в форме текстов. Под текстом в исходном значении слова понимается письменная фиксация функциональной речевой единицы - высказывания. В широком современном значении текст - это конечное множество упорядоченных знаков, имеющее самостоятельное значение в условиях определённой деятельности.

Явное текстовое окружение у выделенного фрагмента (единицы) письменной речи (текста) понимается как контекст в исходном значении этого слова. Контекст в широком значении слова - это уже любые условия для употребления взятого речевого фрагмента (единицы) в ситуациях разных масштабов: пространственных, временных и социальных. При использовании выражения «социальный контекст» фактически имеет место ещё большее расширение значения слова «контекст» до значения слов «внешние обстоятельства» или «ситуация», а в функциональном плане - до значения слова «прагматика».  А прагматика - это один из трёх разделов семиотики как практики и теории (уже в значении «семиологии») использования знаков.

Речь оказывается и среди условий (предпосылок) общения, и в качестве его средства, и в качестве его определяющего признака, и в качестве его эффекта. С точки зрения семиотики речи и общения для нас существенны ещё два понятия. По отношению к онтологически исходным и гносеологически общим понятиям «текст»и «контекст» производными, более частными понятиями являются понятия «затекст» и «подтекст».

Под затекстом понимаются условия порождения высказывания, имеющие неязыковую природу: социальные, физиологические, психологические, - которые не отображены в тексте непосредственно ни в его содержании, ни в его форме.

Подтекст в общем случае трактуется как наличие у высказывания дополнительных оттенков смысла, общих для автора и для перцепиента. Причём эти оттенки смысла (а) не вытекают прямо из совместности значений у отдельных единиц высказывания и (б) обусловлены общностью значений у каких-то элементов затекста,которые являются существенными как для автора, так и для перцепиента.

Участники общения могут отдавать себе отчёт в ситуативном речевом поведении, как и своём, так и другой стороны. Ситуативные высказывания, их контексты, затексты и подтексты могут осознаваться в той или иной степени. Но эти явления также могут и оставаться не рефлексируемыми (у себя) и/или не подлежащими специальной категоризации, когда их автор - другой человек. Причём среди внесознательных впечатлений оказываются неосознанные и бессознательные. Неосознанные впечатления при необходимости могут быть осознанны с большей или меньшей лёгкостью. Бессознательные впечатления могут быть осознанны самостоятельно лишь при выраженной деятельной субъектности познающего. А эта субъектность возникает и формируется в условиях систематического мышления на понятийном уровне - в условиях целенаправленного и оречевляемого решения возникающих проблем.

В высказываниях, образующих речевой контекст в общении профессионального психолога, как и в фактах сознания любых других профессионалов, всегда есть внесознательное. Внесознательным может быть их содержание, отвечающее на вопрос, о чём идёт речь. Но в большей мере внесознательной является форма высказываний (текстов), обусловленная авторским отношением и к объектам высказываний, и к ситуации их порождения во всех их основных компонентах и аспектах. Именно поэтому речевой контекст профессионального общения заслуживает внимания исследователей.

В профессиональной деятельности психолога различаются теоретический (иногда его называют «академическим»), прикладной и практический уровни. Для пущей убедительности перед обозначением каждого из них иногда вставляется слово «научно-». Обосновывается это многозначностью соответствующих слов. Говорят, что возможно «теоретизирование» вне науки; возможно «прикладывание/приложение» различных вещей (тел) друг к другу; возможна «практика» в её рыночной, торгашеской форме - как бизнес в значении, наиболее распространённом в нашей нынешней повседневной жизни... Всё это справедливо. Но в данном случае теоретически рассматривается профессиональная деятельность психолога, поэтому научны и объект исследования, и его метод.

В рамках теоретической деятельности речевое общение психолога с коллегами выступает как обмен, прежде всего, концептуальными схемами, или конструктами разных уровней обобщённости. Этот обмен осуществляется посредством специального, понятийного словаря, раскрывающего природу объективно существующей субъективной реальности - психики (или души). В оптимальном пределе научный язык терминологичен - по крайней мере, в своём основном, ядерном составе. Психологию в этом плане пока называют Золушкой, время от времени рискующей появляться на королевском балу Науки в чужих нарядах.  Эти «наряды» для научного общения иногда бывают повседневными - сшитыми из «ткани» и скроенными по «фасонам» общепризнанного мастера - повседневного здравого смысла. Эти «наряды» бывают модными, когда и материал, и «лекала для выкроек» заимствуются у каких-либо авторитетных мастеров или ставших популярными научных школ. Но Золушке не быть Принцессой, пока её наряд не станет органичной деталью её повседневного образа жизни. Вот почему для научного общения в психологии принципиальное значение имеет разработка собственной теории и методологии на исторических основаниях - в общем, а также определение рабочих  и базовых понятий в каждом исследовании - в частности. Научный полилог в психологической теории иногда сравнивают с разговором четырёх слепых, которые ощупью знакомились со слоном при ограничении пространства и времени ощупывания, а потом делились своими впечатлениями. Формирование психологической терминологии как обязательного речевого контекста для профессионального общения - это необходимое условие для преодоления подобных аналогий.

В рамках прикладной деятельности психолог участвует в проектировании окружающей среды и, в том числе, разрабатывает психодиагностические средства (методики), а также проводит психодиагностику. Проектирование окружающей среды, в общем, предполагает совместную деятельность с коллегами других профессий и, следовательно, общение с ними. Здесь контекст общения задаётся предметной областью, подлежащей преобразованию (о чём идёт речь?), и организацией проектирования, в частности, распределением функций (как нужно действовать?). При этом и для самого психолога, и для его коллег-проектировщиков других профессий важн? конструктивность речевогообщения. Оно должно быть, прежде всего, инструментально-функциональным. Поэтому рабочие высказывания следует формулировать в терминах конкретных действий, а при ситуативной неопределённости их значения предлагаемые действия нужно аргументировать. Упоминать же профессионально-ролевые позиции участников проектирования не следует: в оптимальном случае они остаются в затексте речевого общения. Напомню, что главная роль психолога - это осознанный учёт субъективных аспектов происходящего. Совместность различных профессионалов является условием получения нужного результата. Психологически эта совместность обеспечивается общностью принятых целей и ценностей. А в процессе работы психологическая общность возникает при согласии относительно действий, предпринимаемых каждым и всеми вместе. Вербализация затекста обычно сочетается с раздражением и недовольством.

При разработке диагностических средств (методик) и при проведении диагностики предполагается опосредствованное методикой и/или непосредственное общение психолога с людьми как носителями душевной жизни, выступающими в роли испытуемых и/или респондентов. Соответственно, речевое общении выступает в форме общих и/или частных инструкций, в форме предлагаемых вариантов ответов по пунктам опросников. Здесь общий подтекст- это безусловная понятность всех формулировок для вероятного их перцепиента. Психолог находит такие слова и предложения на естественном языке, которые операционально раскрывают перед перцепиентом нужные формы его осознанной включённости в работу для выполнения предложенных заданий.

В одном из наших исследований сопоставлялся словарный состав нескольких личностных опросников, в том числе - двух очевидно полярных по смыслу: на агрессивность и на психологическое благополучие. Оказывается, что в рамках такого стимульного материала его главные по смыслу, ключевые слова вступают в различные отношения с другими словами, значения которых как будто бы тематически нейтральны. И при этом многие нейтральные слова приобретает семантику ключевых слов, «заражаются» их когнитивно-аффективной модальностью. Объяснить такое «заражение» можно одним из законов целостности: в рамках качественно различных множеств одни и те же элементы обретают соответствующую специфику. Отсюда следует важный для психодиагностики вывод: произвольное недопущение «запретных» слов в высказывание при его порождении косвенно обнаруживает себя через контекст, который по форме якобы нейтрален, а по содержанию всегда имеет тщетно скрываемый подтекст. Поэтому психологу-экспериментатору не стоит заблуждаться относительно успешности своих усилий по маскировке в инструкции истинных целей диагностики. А психологу-аналитику не стоит ограничиваться в своей работе анализом содержания текстов; следует анализировать и их форму, а в оптимальном случае следует выявлять их психологические структуры.

Наконец, речевоеобщение практического психолога оказывается самым сложным - объективно и, в общем случае, наиболее трудным в плане его оптимальной реализации. Объективная сложность эффективной речи определяется конкретностью жизненных ситуаций и каждого их компонента. Любая отдельность, актуальная на практике, в отличие о теории, характеризуется единством общего, особенного и единичное. В теории же фиксируется общее (прежде всего) и особенное - в частных случаях.

Субъективная трудность практически эффективной речи опять-таки обусловлена конкретной вовлечённостью говорящего в ситуацию общения. Существенным в ней может быть именно единичное, осмысление и категоризация которого вызывают наибольшие затруднения. Кроме того, необходим также учёт рефлексируемых (собственных!) условий порождения высказываний. Причём в процессе общения ситуация изменяется... Вот почему помогающий психолог для прояснении проблемной ситуации строит общение с клиентом, прежде всего, на уточняющих вопросах и на элементах эхолалической речи. Наряду с другими приёмами эти формы способствуют распознаванию психологических аспектов проблемы и одновременно - расширению сознания клиента. Закладывается основа для совместного моделирования ситуации (теоретическая деятельность) и для планирования изменений в ней (проектная деятельность).

______________________________________

Опубликовано: Психология общения ХХ1 век: 10 лет развития: Материалы Международной конференции 8-10 октября 2009 г.: в 2-х томах. Том 1. - М.; Обнинск: ИГ-СОЦИН, 2009. С.34-37 (0,30 а.л.).