Еремеев Б. А. Проблема собственно психологического исследования текста

В статье обобщаются исторические и теоретико-методологические предпосылки для собственно психологического исследования текста как знаковой формы выражения сознания. Предлагаются варианты структурного описания текста на основе операционального и эмпирического определения его общих психологических свойств.

История изучения текста как факта культуры приводит к выводу об актуальности трёх общих уровней методологии. Текст познаётся: (а) в социокультурном контексте - в отношениях с автором и читателем в конкретных условиях их со-бытия; (б) в собственном контексте - в отношениях с другими текстами в пределах различных их множеств; (в) в его внутреннем строении, допускающем множество описаний в разных масштабах и по различным основаниям [1; 27; 29; 30].

Любому отдельному исследованию текста (за исключением разгадывания природы неизвестной письменности, в частности, шифра) предшествует его прочтение. Исследователь - это, прежде всего, читатель [3]. Текст воспринимается - с большей или меньшей скоростью, с большим или меньшим интересом, с большим или меньшим трудом. Текст понимается - с большей или меньшей определённостью (конкретностью), с более или менее выраженной аффективностью. Аффективный аспект понимания текста как его осмысления характеризуется единством эмотивного и конативного (регулятивного) аспектов, каждый из которых опять-таки может быть более или менее выражен.

Современная исследовательская работа с текстом, на мой взгляд, «вырастает» из двух корней. Один из них - это многочисленные психолингвистические исследования порождения и восприятия речи [18; 20; 24]. Для характеристики текста здесь весьма распространено использование особенностей его восприятия и понимания различными группами читателей. В психолингвистических экспериментах читатели выступают и как свидетели (перцепиенты), и как оценщики по актуальным основаниям (эксперты), и как заинтересованные лица - интерпретаторы.

Эта эмпирическая парадигма стала едва ли не главной основой для возникновения и развития экспериментальной психосемантики [21?23; 28]. В исследованиях данного направления любой объект психического отражения человеком рассматривается как сложный социальный знак, или как текст - уже в самом широком смысле слова. Испытуемым предлагается оценивать данный объект, его аспекты или фрагменты, выделенные в разных масштабах и по различным основаниям, используя определённые критерии («шкалы»). Тем самым выявляются эмоционально-экспрессивные особенности у значения этого текста для испытуемых.

С моей точки зрения, в психологическом плане здесь реализуется аналитический подход. В отметках, которые выставляет испытуемый, находят себе выражение его элементарные суждения о соотношениях между текстом или его аспектами (компонентами), с одной стороны, и заданными шкалами - с другой стороны. Синтез эмпирического множества отметок обеспечивает уже сам исследователь. В частности, исследователь проводит факторизацию ковариационных матриц трёх видов: испытуемые - объекты (тексты), испытуемые - шкалы, объекты - шкалы. И только в исследованиях субъективной семантики, при вербализации впечатлений от неопределённого стимула на естественном языке, высказывания испытуемого раскрывают «живые» акты сознания [2; 25].

Второй «корень» современного психологического исследования текста, по-моему, это движение при осмыслении того, как воспринимается и как понимается текст, от общего впечатления о нём у читателя. Можно сказать, что этот глобальный (или «синтетический», или «целостный», или «гештальт-») подход оформился в виде герменевтики [1, с.23-35; 26]. Здесь признаётся принципиальная общность между душевными организациями автора и читателя текста. Эта общность и становится основой для понимания прочитанного. Частный случай герменевтики - психологическая герменевтика [3]. В этом случае предполагается, что читатель осознанно использует определённые модели душевного мира - и человека вообще, и автора текста, и его различных позиций в конкретных ситуациях - в частности.

У отдельных исследователей всегда имела место абсолютизация целостности восприятия и понимания текста. В наше время это абсолютизация хорошо вписывается в рамки глобализации как познавательного расширения взятой предметной области без учёта специфики её компонентов. В частности, абсолютизируется «вчувствование в текст» как якобы «качественный»подход к нему, который противопоставляется «количественному», или «формальному» подходу.

Такая абсолютизация преодолевается при использовании контент-анализа как междисциплинарной методологии, учитывающей реальное положение дел - единство качественных и количественных характеристик эмпирического материала. Все процедуры контент-анализа фактически обеспечивают при описании материала как анализ, так и синтез. Вопрос - в том, насколько эти описания отвечают природе самого материала. Обычно бывает оправданным выделение единиц наблюдения («окон» текста), единиц (или категорий) анализа текста и единиц счёта, в которых находят себе выражение актуальные для исследователя категории анализа. Однако традиционны альтернативность выделяемых категорий анализа, их рядоположение и накопление (суммирование) в пределах каждой из них единиц счёта. А это уже никак нельзя признать соответствующим психологической природе текста как запечатлённого речевого факта сознания.

Можно согласиться с тем, что исследователь оформляет содержание взятого текста, используя уместные, с его точки зрения, категории анализа и соотнося абсолютные и относительные «накопленные объёмы» единиц счёта. Но вот интерпретация б?льшего «объёма» как свидетельства б?льшей значимости соответствующей категории для самого автора текста (!) - это, с точки зрения психологии, явное недоразумение. Как раз о главном-то люди могут умалчивать или говорить обиняками. Но интерпретация частого как главного - а не как очевидного! - почему-то уже несколько десятилетий переходит из одной работы в другую...

Современное психологическое исследование текста опирается на понимание его природы как факта практического бытия сознания. Это всегда - выражение субъективной реальности посредством языка как физической системы знаков, аккумулирующих социокультурный опыт. Это всегда - сообщение, обеспечивающее виртуальные связи между носителями одной культуры. И это всегда - инструмент воздействия человека на человека, которое традиционно называют психологическим. Междисциплинарное изучение текстов полиструктурно и полисемиотично [1; 27; 29]. В отдельном психологическом исследовании это многообразие оборачивается ситуативной определённостью обобщающего описания [6; 10]. Текст рассматривается «изнутри» и/или «снаружи» - среди других текстов и/или по месту и роли его в жизни автора и/или читателей. И собственно психологические основания для исследования текста - это история (её логика, но не «буква») и методология познания психики.

При рациональном подходе сначала всегда выделяются какие-то качественные определённости психики (души) - какие-либо её грани и/или компоненты. Своеобразие граней определяет дифференциацию видов, аспектов, сторон, уровней, различных психических образований. Своеобразие компонентов раскрывается как выделение элементов или единиц психики («актов») и отношений между ними. Всё это делается в рамках аналитической психологии, которая, конечно же, не сводится ни к классическому психоанализу, ни к каким-либо его модификациям.

Между выделенными гранями и/или компонентами устанавливаются различные отношения - объективные связи и/или субъективные соотношения. Самые общие среди парных отношений-связей - это ассоциации. Особым вниманием к ним имело место в рамках ассоциативной психологии. Самые общие отношения психики и не-психики - это их связи, среди которых выделены как наиболее актуальные те, которые раскрывают место и роль психики в жизни её носителей. Эти вопросы особенно занимали представителей структурализма, функционализма и деятельностного подхода.

Осознание отдельности различных психических образований, их целостности на разных уровнях сложности, в разных масштабах выделения этих образований, нашло себе выражение в гештальтпсихологии, а также в теориях «поля», «социального атома», «жизненных ситуаций», в утверждении «ситуативно-функционального» и «контекстуального подходов» и в других тому подобных конструктах.

На фоне углубляющихся противоречий, как внешних для науки, так и внутренних, многие психологи заговорили об очередном теоретическом кризисе. Для его преодоления некоторые повернулись лицом к человеку, некоторые - к космосу, к религии, к социальной практике в различных её сферах, предполагающих использование психологии, в частности, при проектировании и технологическом обеспечении деятельности.

Теоретическое осмысление существующего многообразия психологических взглядов привело к призывам и к пуризму, к очищению всего собственно научного от всего «парапсихологического», и к интеграции различных взглядов. По-моему, одно не исключает другое. Декларации интегративного подхода к изучению субъективной реальности постепенно нашли себе выражение в практике психологического научного производства с тремя её основными формами. Это распознавание субъективной реальности, это её моделирование, и это использование актуальных моделей для оптимизации человеческих отношений к миру в конкретных условиях [19; 22; 25]. При психологическом исследовании текста интегративный подход был методологически конкретизирован как «семиосоциопсихологический» [5].

Наши исследования текста проводятся на трёх уровнях его психологической характеристики. В частности, выявляются: (а) внутренняя предметно-ассоциативная структура текста как факта сознания, (б) структура предметной общности множества однородных по содержанию текстов и (в) отдельные соотношения между психологическими характеристиками данного текста как факта сознания и актуальными характеристиками контекста, - прежде всего, характеристиками автора и обстоятельств порождения текста [6?17]. В числе самых общих, эмпирических свойств психических образований, я выделяю, вслед за Л.М. Веккером, так называемые вторичные свойства образа: предметность, константность, целостность и обобщённость [4, с.138-158]. Причём характеристики взятого текста «вычерпываются» из него с опорой на признание слова естественной функциональной единицей сознания, его «живой клеткой» (по Л.С. Выготскому). Так, длина словаря и распределение устойчивости его элементов раскрывают разнообразие текста по предметности его психологического содержания. Ограниченность текста задаёт внешний аспект целостности у выраженного в тексте факта сознания, а связи между словами - внутренний аспект этой целостности. Повторения слов в тексте свидетельствуют о внутреннем аспекте константности у факта сознания, а их использование при воспроизведениях данного текста - о внешнем аспекте этой константности. Использование в тексте слов, актуальных для других текстов в том же контексте, свидетельствует об обобщённости выражаемого факта сознания.

В рамках этой парадигмы собственно психологического изучения текста были проведены многочисленные исследования, результаты которых имеют как эвристическое, так и диагностическое значение. В эвристическом плане существенно, прежде всего, наличие ортогональности между тем, что является частым в тексте (очевидным, само собой разумеющимся для автора), и тем, что является в нём центральным и/или периферийным по смыслу - находящимся в ассоциативном ядре данного факта сознания или вне его. Иными словами, то, о чём идёт речь, и то, каковы предпочтения автора, суть различные вещи, лишь иногда совпадающие [6; 9; 16] . Вот почему со сказанным всегда нужно разбираться.

Эвристично также наличие ортогональности между длиной словаря текста (конкретностью выраженного в нём факта сознания) и положением данного текста среди других текстов во взятом их конечном множестве (общностью, или типичностью соответствующего факта сознания среди других) [11?15]. Иными словами, абстрактность - конкретность текста как высказывания и его общность - специфичность на взятом множестве текстов суть различные его характеристики. А бытующие клише, мол, «общее значит абстрактное», а «конкретное значит частное, особенное», - всего лишь расхожие заблуждения.

В диагностическом плане информативно сопоставление текстов одного рода, в частности, ответов на одни и те же открытые вопросы у отдельных и/или у множественных (групповых, совокупных, массовых) респондентов в одних и тех же и в различных условиях [7; 8; 11; 16]. Так, о сознательном вхождении в актуальную предметную область свидетельствует её прогрессирующая вербализация: рост характерного для неё словаря и его уместное и своевременное использование. Психологическая структура текста в её различных вариантах дифференцируется («рассыпается»), а её целостность обеспечивается относительно большим количеством малых по величине связей.

При действии на автора каких-либо деструктивных факторов, как внешних, так и внутренних, изменения происходят, прежде всего, в психологической структуре текста [17]. Их общая форма - это возрастная редукция. Так, в предметно-ассоциативной структуре сокращается состав (устойчивый словарь), появляются большие по величине парные связи (ассоциации), увеличивается их количество, состав структуры «слипается», структура «сжимается» и... «опускается» в субъективном пространстве в направлении к его центру. То же характерно и для структуры предметной общности между текстами в их наборе.

Таким образом, с моей точки зрения, психологическое исследование текста имеет свою специфику и не сводится ни к исследованию содержательного своеобразия текста, ни к исследованию своеобразия его лингвистической формы.

Литература:

  1. Антипов Г.А. и др. Текст как явление культуры / Антипов Г.А., Донских О.А., Марковина И.Ю., Сорокин Ю.А. - Новосибирск: Наука. Сиб. отд-е, 1989. - 197 с.

  2. Артемьева Е.Ю. Основы психологии субъективной семантики / Под ред. И.Б. Ханиной. - М.: Наука; Смысл, 1999. - 350 с.

  3. Брудный А.А. Психологическая герменевтика: Учеб. пособие. - М.: Изд-во «Лабиринт», 1998. - 336 с.

  4. Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. - М.: Смысл, 1998. - 685 с.

  5. Дридзе Т.М. Экоантропоцентрическая и семиосоциопсихологические парадигмы для интеграции социогуманитарного научного знания в исследовательскую, социально-диагностическую и социально-проектную практику //Мир психологии. 2000. № 2. С.10-26.

  6. Еремеев Б.А. Статистические процедуры при психологическом изучении текста: Учебное пособие. - СПб.: Образование, 1996. - 55 с.

  7. Еремеев Б.А. Учёт актуальных различий между учителями и учащимися // Методы, приёмы и технологии в педагогике ненасилия: Сб. научных статей и материалов ХХ Всероссийской научно-практической конференции по проблемам педагогики ненасилия (С.-Петербург, 21 апреля 1999 г.). Вып.1. - СПб.: «Verba Magistri», 1999. С.112-119.

  8. Еремеев Б.А. Учёт актуальной общности между учащимися и учителями // Методы, приёмы и технологии в педагогике ненасилия: Сб. научных статей и материалов ХХ Всероссийской научно-практической конференции по проблемам педагогики ненасилия (С.-Петербург, 21 апреля 1999 г.). Вып.2. - СПб.: «Verba Magistri», 1999. С.71-77.

  9. Еремеев Б.А. О проявлениях культуры по учебным предметам и об их оценке (на вузовском материале) // Молодёжная культура и ценности будущего: Сб. науч. статей по проблемам педагогики ненасилия: Материалы ХХ11 Всероссийской научно-практич. конференции (С.-Петербург, 19 апреля 2001 г.) / Под ред. Козловой А.Г., Гавриловой М.С. - СПб.: «Verba Magistri», 2001. С.208-214.

  10. Еремеев Б.А. Психометрика мнений о людях: Учебно-методическое пособие. СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2003. - 124 с.

  11. Еремеев Б.А. Структурность как интегративное свойство мнений о людях // Психология человека: интегративный подход в психологии: Сборник трудов. Вып. 2 / Под науч. ред. В.Н. Панфёрова, Е.Ю. Коржовой. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2004. С.41-49.

  12. Еремеев Б.А. Место денег в студенческих представлениях о ценностях // Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы: Материалы 5-й научно-практической конференции (г.Иркутск, 22-23 июня 2004 г.) / Под общ. ред. проф. Карнышева А.Д. - Иркутск: Изд-во БГУ ЭП, 2004. С 97-100.

  13. Еремеев Б.А. Очевидность внимания и подспудность предпочтений (на примере политологического комментария) // Ананьевские чтения - 2004: Материалы научно-практической конференции «Ананьевские чтения - 2004» / Под ред. Л.А. Цветковой, Г.М. Яковлева. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2004. С.255-257.

  14. Еремеев Б.А. Суждения школьников о людях // Психология современного подростка / Под ред. Л.А. Регуш. - СПб.: Речь, 2005. С.93-114.

  15. Еремеев Б.А. Психометрика одиннадцати суждений о женщинах в политике: Ананьевские чтения - 2005: Материалы научно-практической конференции «Ананьевские чтения - 2005» / Под ред. Л.А. Цветковой, Л.М. Шипицыной. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. С.557-559.

  16. Еремеев Б.А. Учебная успешность и ценности у студентов педвуза: Психологические основания, технология и процедуры измерения, некоторые результаты: Монография. - СПб.: АНО «ИПП», 2006. - 174 с.

  17. Еремеев Б.А., Зорин М.Г. О категориальной структуре сновидений при плохом самочувствии // Ананьевские чтения - 2008: Психология кризисных и экстремальных ситуаций: междисциплинарный подход: Материалы научно-практической конференции «Ананьевские чтения - 2008» /Под ред. Л.А. Цветковой, Н.С. Хрусталёвой. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008. С.278-279.

  18. Леонтьев А.А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. М.: Наука, 1969. - 308 с.

  19. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. - М.: Смысл, 1999. - 487 с.

  20. Основы теории речевой деятельности / Отв. ред. А.А Леонтьев. - М.: Наука, 1974. - 368 с.

  21. Петренко В.Ф. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. - 177 с.

  22. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988.

  23. Петренко В.Ф. Основы психосемантики: Учеб. пособие. - Смоленск: Изд-во СГУ, 1997. - 400 с.

  24. Психолингвистические проблемы семантики / Отв. ред. А.А. Леонтьев, А.М. Шахнарович. - М.: Наука, 1983. - 286 с.

  25. Психология субъективной семантики в фундаментальных и прикладных исследованиях: Материалы научной конференции, посвящённой 60-тилетию со дня рождения Е.Ю. Артемьевой (Москва, 24-26 мая 2000 г.) / Отв. ред. Д.А. Леонтьев. - М.: Смысл, 2000. - 147 с.

  26. Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. - М.: «Academia-Центр»; «Медиум», 1995. - 416 с.

  27. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук / Пер. с фр. Вступит. ст. Н.С. Автономовой. - СПб.: А-саd, 1994. - 407 с.

  28. Шмелёв А.Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания и психодиагностические возможности. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. - 159 с.

  29. Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию / Пер. с итал. - СПб.: «Симпозиум», 2004. - 544 с.

  30. Язык и текст: Онтология и рефлексия: Материалы к 1 Международным философско-культурологическим чтениям (17-21 августа 1992 г., Санкт-Петербург - Ораниенбаум) / Под ред. Л.М. Моревой, М.С. Уварова. - СПб.: ФКИЦ «ЭЙДОС», 1992. - ХХ+345 с. (Silentium. 1992. Вып.2: Специальный).

____________________________________________

 Опубликовано: Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С.Пушкина. Серия «Психология». 2009. Вып.1. С.45-50 (0,48 а.л.).