Векилова С. А. Междисциплинарный подход к анализу истории многопоколенной семьи

Жизненные истории, семейные рассказы, история семьи и другие виды биографического материала представляют огромный интерес для современных гуманитарных наук. История семьи как предмет исследования является объектом социологии, демографии, истории, медицины, генетики, психологии и психотерапии.  Современные психологические исследования истории семьи преимущественно сосредоточены на трехпоколенной семье, состоящей из  прародителей, родителей и детей - семье близких родственников, доступных для реального, прямого контакта друг с другом. Основная цель таких исследований - представить доказательства зависимости свойств младших членов семьи от свойств или опыта старших. Чаще всего речь идет о влиянии развода и сепарации на психическое здоровье детей [2,5,6,9], или о влиянии некоторых видов экстремального опыта, например, травмы Холокоста на поведение в родительской роли и особенности личности детей [8,10].

 

Субъективное повествование (нарратив) рассматриваются как наиболее адекватный вид материала в постнеклассической  научной парадигме [1]. Основной исследовательский подход в такого рода исследованиях - качественный, идеографический или герменевтический метод. Данный подход, несмотря на свои сильные стороны, не позволяет в полной мере применить классический эмпирический анализ, основанный на измерительных процедурах. Между тем именно эмпирический подход представляет возможность анализировать количественные аспекты истории семейного рода, изучить основные траектории его развития, сравнивать и типологизировать их. В рамках данного исследования применен как эмпирический (количественный), так и качественный (контент-анализ текстов) подходы.

Результаты данного исследования раскрывают семью как  многопоколенный организм, состоящий из 4-7 поколений. Таким образом, речь идет о семье, в которой основной единицей «транзакции» является уже не непосредственное общение, а передаваемая «из уст в уста» информация, отражающая память семейного рода, истории и рассказы о ныне живущих и некогда живших. Узы родства соединяют ныне живущих с ушедшими переживанием сопричастности, общесемейной идентичности. Собственно материалом данного исследования явились генеалогические древа и сопровождающие  их тексты, которые, по существу, являются отражением семейной памяти многопоколенного родового союза. Несмотря на существенное влияние искажающих процессов памяти на достоверность данного вида материала (селективное запоминание, фильтрация, отрицание), мы рассматриваем его как семейную историю, семейный миф, содержание которого направляет и детерминирует жизни ныне живущих членов, их установки относительно супружеских партнеров, детей, родственников, окружающих людей и жизненных событий в целом.

Классический, известный с 16 века, вариант нисходящего генеалогического графа - генеалогическое древо отражает объективную информацию о рождениях, именах, супружестве и смерти, поскольку генеалогические росписи составлялись специально уполномоченным чиновником на основе фактов и были, в определенной степени, защищены от искажающих влияний семейной памяти. Данная статья основана на материале, собранном с использованием генограммы - субъективной версии генеалогического древа, в которой семейная история излагается с позиций принятых в данном семейном союзе версий жизненных событий и судеб его членов. История семейного рода излагается в соответствии с определенными правилами, таким образом, традиционная версия генограммы [3,7] существенно модифицирована. В инструкции респонденту предлагается нарисовать его генеалогическое древо, начиная с самого старшего члена рода,  используя традиционные обозначения для фигур мужчин и женщин, знаков рождения и смерти, линий брака, нерегистрированного брака и развода, строго придерживаясь поколенческих строк. На следующем этапе процедуры каждый член генеалогического графа получает свой порядковый номер, начиная со старшего. Далее на отдельных листах против каждого номера, респондент записывает всю доступную информацию о жизни каждого конкретного члена семейного рода.

В исследовании использованы материалы 15 генограмм и сопровождающих текстов, включающие краткие описания жизни 1012 человек разного возраста и социального статуса. Респондентами были 15 женщин в возрасте 23-28 лет. Обычно для выполнения такой работы респонденту требуется 2-4 недели, поскольку она строится на контактах и переговорах с широким кругом родных.

Результаты представлены в 4-х последовательных этапах исследования. Первый содержит описание процедуры оценки и дескриптивную статистику количественных показателей 15 генограмм (таблица 1). Второй представляет результаты контент-анализа качественных характеристик генограммы (таблица 2). Третий - описывает результаты корреляционного анализа индексов (таблица 3), и четвертый -  демонстрирует результаты попытки типологизировать генограммы с использованием процедуры кластерного анализа (рисунок 1).

Список переменных составлен таким образом, что каждый содержательно цельный перечень признаков, обобщается соответствующим индексом, который подсчитывается как математическая сумма  предшествующих признаков, деленная на количество членов в данной генограмме, что дает возможность сравнивать генограммы между собой.

Результаты, представленные в таблице 1, подтверждают широкие перспективы, которые открывает генеалогический подход к анализу истории семьи. Они показывают, что средняя численность генограммы в нашей выборке составляет 67 человек (67,46), она включает 5-ти поколенную семью и «уходит в глубь веков» на 113 лет. В социальной психологии принято считать, что человек проживает свою жизнь во многих видах социальных групп, разных по численности. Наиболее близким по содержанию понятием к понятию родственного союза является понятие «социальный атом», сформулированное Морено. Так же, как социальный атом, родственный союз является системой социальной и психологической поддержки человека, источником идентичности, но, кроме того, и основой жизненного опыта, который передается в специфических формулах жизни -  историях судеб родных.

В большинстве генограмм поддерживается баланс численности мужчин и женщин, с незначительным перевесом численности женщин, что отражено в индексе матриархальности (1,01) , однако среди конкретных генограмм есть преимущественно «мужские» или «женские» генограммы.

Таблица 1

Средние значения и индексы количественных показателей 15-ти генограмм

 

Название показателя

среднее

разброс

1.

Общая численность семейного рода

67,46

37,38

2.

Количество поколений

5, 00

1,00

3.

Хронологический возраст генограммы (годы)

113,4

20,59

4.

Количество мужчин в генограмме

34,20

19,57

5.

Количество женщин в генограмме

33,26

18,34

6.

Индекс «матриархальности»

1,01

0,24

7

Количество моногамных супружеских пар

15,33

8,78

8

Количество моногамных родительских пар

13,26

7,95

9

Индекс моногамии

0,19

0,07

10

Количество одиноких взрослых

3,06

3,95

11

Количество незарегистрированных браков

1,73

2,25093

12

Количество разводов

5,53

4,15532

13

Количество повторных браков

2,80

2,04241

14

Количество одиноких родительских семей

3,66

2,74296

15

Индекс «немоногамных» семейных моделей

0,26

0,13646

16

Общ. кол-во детей, рожденных членами  семейного рода

41,26

25,06

17

Индекс репродукции

0,60

0,06

 

Моногамная модель и моногамный индекс имеют низкие значения в сравнении с 5-тью типами немоногамных семейных моделей: 0,19 против 0,26, среди которых преобладают семьи, распавшиеся в результате развода (5,53), семьи одиноких родителей (3,66) и одиноко живущие взрослые (3,06). Частоты немоногамных семейных моделей неуклонно возрастают, начиная с первого послевоенного поколения, подтверждая современные данные об эволюции семейной системы к новым формам.

Репродуктивный индекс - 0,60 отражает среднюю численность рожденных, приходящуюся на каждого члена родового союза, что является чрезвычайно низким показателем, учитывая, что для простого воспроизводства населения, необходим индекс детности, равный, по крайней мере,  2,3  на пару.

Рассматривая родовой союз как малую группу, можно увидеть, что он, как и любая малая группа, имеет ядерную часть структуры и периферическую часть. Ядерную часть составляют те члены рода, истории жизни которых являются  максимально полными, а сами повествования носят сугубо позитивный, в некоторых случаях героический характер. Периферическую часть составляют неидентифицированные члены - те, о которых известно только то, что они были рождены, либо были чьими-то супругами/партнерами. Память об их судьбах стерлась из истории рода и причины подобного явления могут быть многообразными. Забывание может быть результатом негативных отношений, антисоциального поведения, разрыва отношений, каждый из этих сценариев имеет соответствующие интерпретации, прямо вытекающие из качества родительства [5]. Мы рассматриваем большую по численности периферическую часть родового союза как признак его неблагополучия и даже болезни. В обследованной выборке (таблица 2.) индекс семейной дезинтеграции достигает значения 0,27. Это означает, что 27% членов каждого генеалогического графа являются отвергаемыми либо забытыми членами родового союза.

Таблица 2

Средние значения и индексы качественных показателей 15-ти генограмм

 

Название показателя

среднее

разброс

1

Количество неидентифицированных членов в геногр.

16,93

14,67076

2

Количество семейных изгоев

0,93

2,54858

3

Количество социопатов

1,0667

1,22280

4

Индекс семейной дезинтеграции

0,2780

0,20526

5

Количество больных, инвалидов

3,4000

2,55790

6

Количество трагических смертей

2,7333

1,90738

7

Младенческая смертность

0,9333

1,22280

8

Индекс подверженности соматич. ответам на стресс

0,1133

0,6207

9

Частота миграций (миграционная мобильность)

5,8000

5,19890

10

Активность связанная с получением образования

7,2667

8,18070

11

Карьерные достижения

6,2000

4,16104

12

Индекс восходящей социальной траектории

0,3060

0,19635

13

Служение, награды, почетные звания

2,6000

3,68006

14

Индекс гражданского согласия

0,0447

0,07269

15

Эмиграция

1,8667

6,15127

16

Репрессии

0,9333

0,88372

17

Индекс гражданского несогласия

0,0327

0,05824

 

Индекс психосоматического здоровья использовался как показатель, отражающий частоты упоминания случаев длительной соматической или психической болезни, ранних младенческих смертей или трагических смертей взрослых. Эти разнородные переменные объединены в один индекс, поскольку краткосрочный интенсивный стресс или длительные эмоциональные нагрузки, связанные с болезнью, негативно влияют на других членов семьи и вызывают нарушения функционирования семьи как целого: затяжные депрессии, снижение качества взаимоотношений в супружеской (предразводные и разводные процессы) и родительской подсистемах (гипопротекция). Индекс психосоматического здоровья для нашей выборки соответствует значению 0,11. Это означает, что в среднем около 11% людей в каждой генограмме испытывали раньше или испытывают в настоящее время стресс, связанный с потерей здоровья, либо стали жертвами безвременной кончины. Стресс личной судьбы, иррадиирует на других членов семейного сообщества, однако его интенсивность и широта распространения являются  до настоящего времени гипотетическими величинами.

Одна из наиболее значимых тем в текстах, сопровождающих генограммы, это тема социальной активности. Она складывается из трех наиболее ярких форм: миграционной активности, достижений, связанных с образованием, и карьерных достижений. Все упоминания случаев миграционной активности описывают миграцию центростремительного характера - из малых городов и деревень в крупные города мегаполисы, что позволяет рассматривать случаи миграции именно как проявление социальной активности. Все три переменные являются проявлением мощной мотивации социального успеха, поэтому, мы вслед за П.Сорокиным назвали соответствующий индекс - индексом восходящей социальной траектории [4]. Примерно 1/3 членов  каждой генограммы (0,30) демонстрируют мотивацию социального восхождения.

Два последних индекса характеризуют качество взаимоотношений, которые формируются между конкретным человеком и его интересами с одной стороны, и государством, с его политическими институтами, с другой. Мы квалифицировали случаи эмиграции и репрессий как проявление негативных отношений личности с государством и назвали соответствующий индекс  индексом гражданского несогласия. Напротив, упоминание о наградах, почетных званиях, социальных льготах - интерпретировались как проявление позитивных отношений с властью, а соответствующий индекс получил  название индекса гражданского согласия. Полученные материалы демонстрируют следующие значения двух индексов: примерно 4,4% членов каждой генограммы демонстрируют персональные практики гражданского согласия, и 3,2% - персональные практики гражданского несогласия.

Основная задача третьего этапа исследования - оценить независимость эмпирических индексов разработанных на основе анализа генограмм. Независимость позволила бы говорить о том, что каждый индекс оценивает отдельные несвязанные между собой суммы переменных. Результаты корреляционного анализа представлены в таблице 3. Были получены только два значимых коэффициента корреляции. Положительно связанными оказались индекс матриархальности и индекс немоногамных семейных моделей (0,52; p ? 0,05), таким образом, чем больше женщин фигурирует в генограмме, тем больше в ней немоногамных семейных моделей. Можно предположить, что женщины составляют основной контингент немоногамных семей, что соответствует реальному положению дел, поскольку большинство семей одиноких родителей - это материнские семьи.

Таблица 3

Корреляционная матрица индексов

Индексы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

1.

Индекс матриархальности

-

 

 

 

 

 

 

 

 

2.

Индекс моногамии

-.18

-

 

 

 

 

 

 

 

3.

Репродуктивный индекс

-.31

.50

-

 

 

 

 

 

 

4.

Немоногамный индекс

.52*

-.24

-.43

-

 

 

 

 

 

5.

Инд. семейн. дезинтерграции

-.06

-.26

-.28

.34

-

 

 

 

 

6.

Инд психосоматич. стресса

.04

-.23

.02

.03

.00

-

 

 

 

7.

Инд. восход. соц.траектории

-.11

-.14

.25

-.36

-.71*

.23

-

 

 

8.

Инд. гражданского согласия

.35

-.19

-.26

-.01

-.26

.41

.30

-

 

9.

Инд.гражданского несоглас.

.10

.13

-.13

.06

-.05

-.17

.11

-.01

-

Второй значимый коэффициент корреляции (отрицательный) обнаружен между индексом семейной дезинтеграции и индексом восходящей социальной траектории (-0,71; р ? 0,01). В самом деле, индекс восходящей социальной траектории, в случае, если он сопровождается высоким уровнем солидарности, является признаком социального здоровья семейной общности.

Таким образом, есть основания считать, что разработанный измерительный инструментарий в виде генеалогических индексов, в большинстве случаев измеряет независимые характеристики функционирования родового союза и может быть использован в дальнейшем как основа количественной и качественной оценки уровня его функционирования в различных социальных контекстах.

Заключительная стадия исследования представляет попытку типологизировать генограммы на основе разработанных первичных показателей и обобщающих индексов. Для этих целей использован кластерный анализ (рис. 1.). Результаты представляют 6 кластеров, объединенных в 2 больших кластера. Первый, включающий генограммы № 2,11,6,9,1314, может быть назван как кластер генограмм с высоким уровнем психологического и социального здоровья, а второй, включающий генограммы № 1,3,4,8,7,10,15, как кластер генограмм низкого уровня психологического и социального здоровья.

 

Рис. 1. Результаты кластерного анализа 15 генограмм

Типичными чертами генограмм первого кластера являются высокая численность моногамных семей, низкий уровень семейной дезинтеграции (количество забытых членов и семейных изгоев) и чрезвычайно высокий уровень восходящей социальной траектории. Второй кластер объединяет древа с высокой численностью немоногамных семейных моделей (разводов, повторных браков, одиноких материнских семей и одиноко живущих взрослых), высокими индексами дезинтеграции, психосоматического стресса, нисходящей социальной траектории.

Подводя итог, можно сказать, что в данном исследовании сделана попытка оценить многопоколенное семейное сообщество, отраженное в генограмме, как сложный биологический, психологический и социальный организм. Создан инструмент оценки различных аспектов его функционирования: биологического (репродуктивный индекс); психологического (индексы семейной солидарности/дезинтеграции, индексы моногамных/немоногамных семейных моделей, психосоматического стресса); социального (индексы социальной траектории и гражданского согласия/несогласия). Созданы основания и сделана попытка разработать типологию семейных генограмм.

 

Список литературы

  1.   Гусельцева М.С. Понятие прогресса и модели развития психологической науки.//Прогресс в психологии: Критерии и признаки. - М.: Изд-во «Ин-т психологии РАН», 2009.
  2. Де Гольжак В. История в наследство: Семейный роман и социальная траектория. - М.: Изд-во Ин-та Психотерапии, 2003.
  3. Каслоу Ф. Генограмма как проективная техника в диагностике и психотерапии: учебное пособие. - М.: Московский психол.-соц.ин-т, 2006.
  4. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений.  СПб.: РХГИ, 2000.
  5. Теория семейных систем М.Боуэна: основные понятия, методы и клиническая практика. М.: «Когито-Центр», 2005.
  6. Щутценбергер А.А. Синдром предков: Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы. - М.: Изд-во Ин-та Психотерапии, 2005.
  7. Эйдемиллер Э.Г. Методы семейной диагностики и психотерапии. Методическое пособие. М.: Фолиум, 1996.
  8. Kellermann, N. P. (2001). Transmission of Holocaust trauma - An integrative view. Psychiatry-Interpersonal and Biological Processes, 64, 256-267.
  9. Perren, S., Von Wyl, A., et all (2005). Intergenerational transmission of marital quality across the transition to parenthood. Family Process, 44, 441- 459.
  10. Scharf, M. (2007). Long-term effects of trauma: Psychosocial functioning of the second and third generation of Holocaust survivors. Development and Psychopathology, 19, 603-622.

Опубликовано: Интегративный подход к психологии человека и социальному взаимодействию людей // Материалы научно-практической заочной конференции «Интегративный подход к психологии человека и социальному взаимодействию людей» / Под редакцией В. Н. Панферова, Е. Ю. Коржовой и др. - СПб.: Издательство НИИРРР, 2011. - С. 164-170.