Микляева А. В., Румянцева П. В. Социальная идентичность личности: содержание, структура, механизмы формирования. Глава 4

4. СЕМЬЯ КАК ПРОСТРАНСТВО ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИЧНОСТИ (НА МАТЕРИАЛЕ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА)

Одним из актуальных вопросов в современной психологии является вопрос о социокультурных основаниях первичной социализации ребенка, происходящей в рамках семейных отношений. Различными науками - психологией, педагогикой, социологией, демографией, этнографией и т.д. - выявлены разнообразные функции семьи по отношению к развитию ребенка и становлению его личности, среди которых чаще других отмечаются социализирующие воздействия.

Семейная социализация, которая зачастую характеризуется как «естественная социализация», представляет собой процесс усвоения ребенком нормативов поведения и ценностей в семейных и социальных ролях, который проходит в пространстве семьи как относительно самодостаточной системы,  в процессе взаимодействия ребенка со значимыми взрослыми, являющимся, как известно, наиболее эффективной формой трансляции ребенку тех или иных образцов поведения.

Формирование социальной идентичности личности, позволяющих ей ориентироваться в своем социальном окружении и являющейся «призмой» для интерпретации собственного опыта взаимодействия с другими людьми, является одним из важнейших результатов социализации (Ядов В.А., 2000).

Социальная идентичность возникает из осознания своего членства в различных социальных группах - гендерных, этнических, возрастных, профессиональных и т.д. -  вместе с ценностным и эмоциональным значением, придаваемым этому членству, и, следовательно, обладает смысловой природой. Она образуется с помощью механизмов отождествления и дифференциации с теми или иными группами (соответственно ин-группами и аут-группами) и развивается на протяжении всей жизни человека в соответствии с изменениями социального контекста в форме идентификации человека с теми или иными социальными группами и реализации соответствующих им социальных ролей.

Поскольку именно семья является своеобразной проекцией «большой  культуры», первичной средой, приобщающей ребенка к опыту того или иного общества, именно в ней в первую очередь формируются представления о социальных группах, социальных ролях, а также соответствующих им формах поведения, необходимых для успешного функционирования человека в обществе. Очень важно, что ребенок не просто механически усваивает и воспроизводит те или иные образцы, но трансформирует ихв насыщенные личностными смыслами ценности, реализуемые в индивидуализированных формах социального поведения (Битянова М.Р., 2001).

В качестве другого немаловажного момента необходимо отметить, что и сама семья является не пассивным транслятором социальных ролей и типичных для них шаблонов поведения, она преломляет их в индивидуальном опыте жизни каждого поколения, что постепенно создает уникальный внутрисемейный взгляд на сущность и особенности тех или иных социальных групп, тем самым задавая уникальные ориентиры процессу социальной идентификации каждого конкретного ребенка.

Однако необходимо отметить, что на сегодняшний день недостаточно прояснен вопрос о психологических механизмах социализирующего влияния семьи, в частности, о механизмах формирования социальной идентичности ребенка в процессе семейной социализации. Мы исходим из того, что семья, являясь особым социокультурным пространством, создает для ребенка особое ценностно-смысловое поле, с помощью которого ребенок в дальнейшем будет ориентироваться в социальном взаимодействии и регулировать собственное социальное поведение. Это предположение основано на идее о том, что любое взаимодействие между людьми содержит в себе смысловой пласт, который представляет собой развертывание индивидуальных смысловых систем взаимодействующих субъектов, способствующих созданию единого смыслового пространства взаимодействия - важнейшего условия его эффективности (Доценко Е.Л., 1997).

В качестве отдельных параметров ценностно-смыслового влияния семьи на формирование социальной идентичности ребенка в нашем исследовании рассмотрены семейные ценности, традиции, мифы и послания. Все эти феномены внутрисемейного взаимодействия обладают смысловой природой и создают своеобразную систему значений, лежащую в основе семейного «Мы» и транслирующую ребенку ориентиры для социальной идентификации. При этом образ семьи понимался как элемент семейного самосознания, включающий в себя представления о семейной истории и ценностях (Лебедева Н.Н., Минеева О.А., 2003; Разумова И.А., 2001; Сапогова Е.Е., 2004). Родительские послания рассматривались как родительские ожидания, транслируемые ребенку в вербальной или невербальной форме (Шевченко Ю.С., Добридень В.П., 1998; Франкл Дж., 1998; Берн Э., 1992; Джеймс М., Джонгвард Д., 1993; Уолен С., Ди Гусепп Р., Уэсслер Р., 1997). Под традициями понимались реальные поведенческие практики, сложившиеся и ставшими устойчивыми в ходе развития семьи, а также сопутствующие им ценностные представления (Бондырева С.К., Колесов Д.В., 2004).

На этапе пилотажного исследования, в котором приняли участие 115 младших школьников (65 девочек и 52 мальчиков в возрасте 7-9 лет),   роль семейной социализации в формировании социальной идентичности младшего школьника изучалась с помощью  структурированного интервью. Предлагаемые испытуемым вопросы касались:

1.     семейных традиций, выражаемых в отмечаемых всей семьей праздниках, кулинарных предпочтениях семьи, способах организации досуга;

2.     семейных посланий, как прямых, в виде формулируемых родителями предположений и ожиданий относительно будущей жизни ребенка, так и косвенных, транслируемых характером ежедневного взаимодействия с ним;

3.     семейных ценностей отражающих представления семьи о том, что для нее является самым главным в жизни:

4.     семейных мифов, функционирующих в виде историй из жизни членов семьи, представляющих для ребенка идентификационные образцы.

В качестве дополнительного метода использовалось сочинение проективной сказки с предварительным символическим кодированием ролей, существующего в семье испытуемого.

Полученные данные подвергались контент-анализу, в ходе которого фиксировались транслируемые детям социальные роли. Учитывались как прямые указания на ту или иную социальную роль («Родители говорят, что когда я вырасту, я буду богатым»), так и косвенные («Самое главное для нашей семьи - это деньги»). В итоге были выявлены аспекты социальной идентичности ребенка, которые являются значимыми в ценностно-смысловом пространстве семьи. В их число вошли гендерная, возрастная, этническая, социально-экономическая, религиозная, профессиональная и национальная идентичности.

Для оценки подобных семейных влияний на формирование социальной идентичности младших школьников данные, полученные в ходе интервью и сочинения проективной сказки, с помощью корреляционного и критериального анализа сопоставлялись с результатами методики «Кто Я?». Модифицированная процедура обработки и интерпретации предполагала фиксацию упоминаний испытуемыми тех или иных социальных ролей, которые рассматривались в качестве актуальных компонентов социальной идентичности ребенка.

Еще одним интерпретационным контекстом послужила оценка таких условно объективных параметров внутрисемейного взаимодействия, как общий уровень его благополучия, тревожность, конфликтность и неполноценность ребенка во взаимодействии с членами семьи. Для этого использовалась модифицированная методика «Кинетический рисунок семьи».

Результаты исследования позволяют утверждать, что наибольшая доля семейных влияний приходится на формирование профессиональной и социально-экономической идентичностей посредством посланий, ориентированных в будущее, а также гендерной идентичности, формируемой, прежде всего, в практике повседневной жизни семьи, связанной с наличием в семье представителей обоих полов (см. таблицу 11).

Как видно, прямого совпадения усваиваемых младшими школьниками семейных влияний с актуальными для них аспектами социальной идентичности, нашедших свое отражение в структуре Я-концепции, не наблюдается. Так, такие важные с точки зрения семьи моменты, как будущие социально-экономические и профессиональные роли, в сознании младших школьников не являются значимыми, судя по всему потому, что не  связаны с реалиями их нынешней жизни, в отличие от роли ученика (29,0 %), не нашедшей отражения в семейных влияниях.

Таблица 11. Ценностно-смысловые каналы отраженного  влияния семьи на формирование социальной идентичности (СИ) младшего школьника (по материалам структурированного интервью с детьми)

Аспекты СИ

Ценностно-смысловое влияний семьи

По выборке в целом

Каналы трансляции

Встречаемость

В выборке девочек

В выборке мальчиков

Гендерная

33,7 %

Традиции

30,2 %

30,2 %

34,4 %

37,5 %

Послания

 

 

Ценности

 

 

Мифы

 

6,3 %

Возрастная

9,4 %

Традиции

1,9 %

3,8 %

3,1 %

9,4 %

Послания

1,9 %

6,3 %

Ценности

 

 

Мифы

 

 

Социально-экономическая

28,3 %

Традиции

1,9 %

20,8 %

3,1 %

34,5 %

Послания

7,5 %

28,1 %

Ценности

11,3 %

6,3 %

Мифы

1,9 %

 

Этническая

2,5 %

Традиции

 

1,9 %

3,1 %

3,1 %

Послания

1,9 %

 

Ценности

 

 

Мифы

 

 

Религиозная

12,8 %

Традиции

3,8 %

3,8 %

18,7 %

21,8 %

Послания

 

 

Ценности

 

3,1 %

Мифы

 

 

Профессиональная

63,4 %

Традиции

9,4 %

83,0 %

15,6 %

43,8 %

Послания

77,4 %

31,2 %

Ценности

 

 

Мифы

 

 

Национальная

14,7 %

Традиции

5,7 %

7,5 %

12,5 %

21,8 %

Послания

 

 

Ценности

 

 

Мифы

1,9 %

9,4 %

 

Можно выделить ряд различий между семейными влияниями в выборках мальчиков и девочек. В выборке мальчиков значительно более выражены влияния, связанные с формированием социально-экономической, религиозной и национальной идентичности, тогда как в выборке девочек - профессиональной, связанной преимущественно с «женскими» профессиями - парикмахера, учителя, модели, что иллюстрирует отмечаемый многими исследователями синкретизм различных социальных  ролей в обыденном сознании и их взаимодополняемость в регуляции социального поведения человека.

В целях изучения взаимосвязи между структурой социальной идентичности младших   школьников и семейными влияниями, ориентированными на ее формирование, выборка была поделена на две подгруппы с помощью кластеризации. Выделившиеся подгруппы различаются, прежде всего, по характеристикам внутрисемейных отношений и Я-концепции испытуемых. Эти результаты, а также результаты корреляционного анализа, проведенного внутри образовавшихся подгрупп, позволяют говорить о том, что более широкая структура социальной идентичности встречается у тех младших школьников, для семей которых характерен благоприятный социально-психологический климат. Благоприятная семейная ситуация, в частности, способствует идентификации с социальными ин-группами и противопоставлению себя аут-группам (р?0,05).

В семьях с благоприятным социально-психологическим климатом в целом чаще встречаются ценностно-смысловые влияния, ориентированные на формирование возрастной, религиозной, этнической и национальной идентичности. Важно, что большинство этих влияний прямо связаны с выраженностью соответствующих аспектов в структуре социальной идентичности младших школьников (р?0,05), что позволяет рассматривать благоприятный социально-психологический климат в семье в качестве условия принятия ребенком формирующих воздействий. Подтверждением этому является и тот факт, что в семьях с неблагоприятным климатом акцентированы социально-экономические и профессиональный послания (р?0,01), не актуальные для детей и отражающие скорее перспективы далекого будущего, отражение и планирование которого в этом возрасте еще затруднено.

Приведем несколько примеров социализирующего влияния семьи на становление социальной идентичности в младшем школьном возрасте.

 

Девочка, 8 лет, живет в полной нуклеарной семье, поддерживающей контакты с представителями старшего поколения семьи как по материнской, так и по отцовской линиям. Социально-психологический климат в семье в целом благоприятный, характерна низкая конфликтность, открытость членов семьи к общению друг с другом. В структуре социальной идентичности испытуемой представлены гендерный, этнический и возрастной компоненты. Первые два компонента находят свое отражение в социализирующих влияниях семьи. Так, к числу наиболее значимых праздников в семье относят 23 февраля и 8 марта, в которые принято уделять особое внимание мужчинам и женщинам - членам семьи. Девочке много рассказывают про прабабушку, подчеркивая ее обаяние, красоту, женственность. На праздники в семье принято говорить блюда национальной кухни, и главное качество, которое девочка отмечает в качестве особенности своей семьи - ее национальность, которой она гордится как собственным отличительным признаком. Таким образом, можно констатировать, что через каналы «традиции» и «семейные мифы» транслируются ориентиры для гендерной и этнической идентификации. Результаты, полученные с помощью методики «Цветовой анализатор мира», позволяют говорить о том, что для девочки характерна выраженная дифференциация с аут-группами, которая иллюстрирует актуальность процесса становления социальной идентичности. Однако по социально-экономическим и по возрастным признакам эта дифференциация проявляется намного ярче, чем по этническим и гендерным характеристикам: противопоставление «Я» и «идеального Я» «мальчикам», «мужчинам», «людям другой национальности» по сравнению с «новыми русскими», «бомжами», «взрослыми» и «стариками» выражено значительно меньше. Этот факт позволяет говорить о том, что гендерная и этническая идентичности, развивающиеся в контексте соответствующих семейных влияний, на данном этапе боле сформированы, нежели те аспекты, которые формируются вне социализирующего влияния семьи.

 

Мальчик, 9 лет, живет в полной нуклеарной семье. Внутрисемейное взаимодействие характеризуется напряженностью, конфликтностью, типично применение родителями физических наказаний. В самоописании мальчика отражается единственный аспект социальной идентичности - идентификация с ролью школьника. Родительские влияния направлены, прежде всего, на формирование профессиональной идентичности через канал «семейных посланий» («Родители хотят, чтобы я в будущем стал банкиром») и социально-экономической идентичности через каналы  «семейных ценностей» («самое главное для нашей семьи - зарабатывать как можно больше денег») и «семейной мифологии («До революции наша семья была очень богатой и владела целым домом на Невском проспекте»). Идентификационным образцом для мальчика является отец, главная черта которого заключается в том, что «он зарабатывает много денег». Несмотря на это, социализирующие влияния семьи не находят отражения в структуре актуальной социальной идентичности испытуемого. Более того, наблюдается идентификация «идеального Я» с группами «богатые» и «бомжи». Это позволяет предположить, что если социально-экономическая идентичность в данный момент и находится на этапе становления, то этот процесс носит характер внутриличностного конфликта, который не позволяет однозначно говорить о том, что родительские влияния ассимилируются в структуре социальной идентичности испытуемого и в будущем.

 

На основе проведенного пилотажного исследования были определены наиболее актуальные в контексте изучаемой проблемы ценностно-смысловые параметры семейных взаимоотношений: семейные традиции, родительские послания и образ семьи. Именно они в дальнейшем изучались в качестве факторов семейной социализации младших школьников, оказывающих влияние на становление их социальной идентичности.

На основном этапе исследования (2007 г.) использовались методы структурированного интервью отдельно с испытуемыми и их родителями, а также тестирования, представленного методиками «Десять Я» и «Кинетические рисунок семьи». В исследовании приняли участие 264 человека (65 мальчиков, 67 девочек и их родители).

В ходе интервью выяснилось, что сами младшие школьники воспринимают своих родителей в качестве идентификационных эталонов менее чем в четверти случаев (21,9 %). В этой связи родители существенно «проигрывают» известным актерам и певцам (31,7%), а также героям мультфильмов и кинофильмов (30,9 %), причем доля социальных идентификаций составляет менее 1 %.  Это позволяет в определенной мере подтвердить предположение о том, что влияние родителей на становление социальной идентичности в младшем школьном возрасте происходит не на основе механизма подражания, а в процессе вольного или невольного создания ими определенного ценностно-смыслового пространства семьи (см. таблицу 12).

Таблица 12. Ценностно-смысловые каналы влияния семьи на становление социальной идентичности младшего школьника (по результатам контент-анализа интервью с родителями)

Компоненты  социальной идентичности (СИ)

Ценностно-смысловые каналы семейного влияния (значимость, %)

Актуальность компонента СИ в структуре семейных влияний (%)

Удельный вес компонентов СИ в описаниях детей родителями

Традиции семьи

Образ семьи

Семейные

послания

Возрастной

-

7,1

2,7

4,6

0,09

Гендерный

46,5

6,9

7,7

26,5

0,09

Национальный

4,3

-

4,9

4,4

0,01

Городской

-

7,3

-

1,2

0,02

Социально-экономический

4,7

35,9

11,5

13,0

-

Этнический

31,2

14,3

3,9

19,3

0,02

Ученический

8,6

21,5

23,4

15,5

0,11

Профессиональный

4,9

7,0

45,9

19,5

0,01

 

Как видно из таблицы, наиболее интенсивное влияние родителей, в той или иной степени осознаваемое ими, направлено на формирование гендерной (26,5%), профессиональной (19,5%) и этнической (19,3 %) идентичности ребенка.

Гендерный и этнический компоненты транслируются преимущественно посредством семейных традиций. В их число входит, прежде всего, отмечание «мужских» и «женских» (23 февраля и 8 марта, 0,54 и 0,68 соответственно), а также национальных (масленица, ханука и др., 0,32) праздников. Гендерный компонент также отражается в традициях разделения обязанностей между родителями в семье (0,35): «В нашей семье принято не обременять мужчин домашними хлопотами», «У нас есть традиция говорить с дочкой по воскресениям пирог для наших мужчин» и т.д. Этнический компонент, в свою очередь, может быть связан с соответствующими традициям кулинарными пристрастиями семьи («печь блины на масленицу» и т.д., 0,19), вниманием к другим элементам традиционной культуры («встречать родственников из другого города, как положено, хлебом-солью» и т.д., 0,12).

Профессиональный компонент социальной идентичности ребенка, связанный с представлениями о его будущей профессии, транслируется ему преимущественно посредством прямых родительских посланий соответствующего содержания (45,9 %): «Хотелось бы, чтобы дочка в будущем стала музыкантом», «Надеюсь увидеть сына архитектором» и т.д.

Несколько меньшее значение в структуре родительских влияний имеют социальные идентификации «ученик» (15,5%) и «человек нашего уровня достатка» (13,0%). Первая транслируется преимущественно через представление о семье как «образованной» (0,41), через послание о «важности высшего образования» (0,33). Вторая связана с представлением об обеспеченности семьи как залоге ее благополучия («самое важное для нашей семьи - зарабатывать столько денег, чтобы хватало на интересный отдых» и т.д., 0,31) и надеждами на достойный уровень жизни ребенка в будущем («надеюсь, что, когда он вырастет, он сможет себя обеспечивать не хуже, чем мы обеспечиваем его сейчас» и т.д., 0,46).

Остальные компоненты социальной идентичности младших школьников (национальная, городская и возрастная) подвергаются осознаваемым родительским влияниям в незначительной (менее 5 %) степени.

Результаты критериального и корреляционного анализа показывают, что родительские влияния связаны с реальной иерархией компонентов социальной идентичности младших школьников прежде всего в случае благоприятного социально-психологического климата в семье, что подтверждается и результатами проведенного в 2006  г. пилотажного исследования.

Основным фактором, препятствующим интериоризации гендерного и этнического содержания семейных влияний, является  высокий уровень конфликтности внутрисемейного взаимодействия (критерий ?*, ?<0,05 и ?<0,01) соответственно, что можно проинтерпретировать как результат протестных реакций на актуальные воздействия родителей, направленные на поведение ребенка «здесь и сейчас». Для ценностно-смысловых влияний, связанных с будущей профессией («отсроченное воздействие»), таким фактором оказался высокий уровень тревожности (критерий ?*, ?<0,05). Для других компонентов социальной идентичности таких взаимосвязей выявлено не было.

Интересные результаты были получены при сопоставлении социально-психологического климата в семье с иерархией компонентов социальной идентичности младших школьников, которые актуальны в контексте взаимодействия с родителями (см. таблицу 13).

Значимые взаимосвязи (rs, ?<0,05) были получены только в связи с показателем «актуальность возрастной идентичности во взаимодействии с родителями», в то время как остальные компоненты подобные связи не образовали. Оказалось, что этот показатель отрицательно связан с показателями тревожности и переживания неполноценности во внутрисемейном взаимодействии (rs=-0,46,  ?<0,01 и rs= -0,31,  ?<0,05 соответственно). Этот факт, вероятнее всего, связан с недиффиренцированностью в сознании родителей возрастного статуса «ребенок» и семейной роли «ребенок» и вытекающей отсюда неосознанностью собственных влияний на формирование возрастной идентичности ребенка (см. таблицу 2). Однако это не означает, что подобного влияния нет: оно происходит в ежедневной устоявшейся практике взаимодействия родителей с ребенком. Такая интерпретация позволяет объяснить расхождения между высоким удельным весом возрастной идентичности в описаниях родителями своих детей и ее низкой значимостью в структуре социализирующих влияний семьи.

Таблица 13. Иерархия компонентов социальной идентичности младших школьников в ситуациях взаимодействия с друзьями, родителями и учителями

Контекст взаимодействия

Компоненты социальной идентичности (удельный вес)

Возрастная

Гендерная

Национальная

Городская

Социально-экономическая

Этническая

Ученическая

С родителями

0,79

0,71

0,47

0,36

0, 42

0,49

0,75

С друзьями

0,68

0,86

0,45

0,41

0,37

0,14

0,28

С учителями

0,30

0,67

0,52

0,54

0,22

0,42

0,97

 Полученные в ходе исследования результаты позволяют сделать ряд выводов, важных как в теоретическом, так и в практическом плане.

? Во-первых, нашло эмпирическое подтверждение предположение о смысловой природе механизмов семейной социализации ребенка, в частности, в плане социализирующих воздействий семьи на становление его социальной идентичности, также обладающей смысловой природой. Этот вывод, в свою очередь, дает основания для подтверждения правомерности психосемантического подхода к подобным исследованиям.

? Во-вторых, результаты исследования позволяют еще раз подчеркнуть тот факт, что формирование социальной идентичности начинается не в подростковом возрасте, который является традиционным для ее исследований, а гораздо раньше. На это указывает, прежде всего, многообразие социальных ролей, с которыми идентифицируют себя младшие школьники. Количество таких социальных ролей сопоставимо с набором типичных образцов социально-ролевого поведения, представленных в обыденном сознании россиян, в частности, находящих свое отражение  в современном фольклоре (см. раздел 3.1). Важно, что подобная широкая структура социальной идентичности младших школьников не является механическим отражением системы социальной дифференциации общества, о чем свидетельствует наличие выраженных идентификаций с представителями ин-групп и отмежевание от аут-групп, а также значимое включение в структуру социальной идентичности роли, характеризующей ведущую деятельность в этом возрасте - роли ученика.

? В-третьих, результаты исследования позволяют говорить о существовании  различных механизмов формирования отдельных компонентов социальной идентичности младших школьников в процессе семейной социализации и о различной степени их осознанности родителями. Наибольшие препятствия в процессе семейной социализации возникают на пути формирования возрастной идентичности детей, что связано с тождеством социальной и семейной ролей «ребенок» в обыденном сознании.

И, в-четвертых, исходя из распространенного предположения о том, что разветвленная структура социальной идентичности обеспечивает гибкость социального поведения и тем самым является более эффективной, чем неразветвленная, можно сформулировать ориентиры для отдельных направлений работы по формированию социальной идентичности ребенка, в частности, посредством социально-психологической работы с семьей. Сопровождение семьи в аспекте помощи ей в формировании социальной идентичности ребенка должно касаться не только работы с механизмами и конкретными каналами трансляции представлений об имеющихся в обществе социальных ролях, но проходить в контексте создания условий для оптимизации социально-психологического климата в семье, который, как показали результаты исследования, является важнейшим фактором усвоения ребенком подобных социализирующих воздействий.

Опубликовано: Микляева А. В., Румянцева П. В. Социальная идентичность личности: содержание, структура, механизмы формирования: Монография. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2008. - С. 82-92.