Микляева А. В., Румянцева П. В. Социальная идентичность личности: содержание, структура, механизмы формирования. Глава 3

3. СТРУКТУРА СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ: РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

3.1. Репрезентация актуальной структуры социальной идентичности в обыденном сознании современных россиян

Социальная идентификация разворачивается на фоне становления личностной идентичности человека. Соотношение этих процессов - вопрос, который открыт в социальной психологии по сей день, что пока затрудняет теоретический анализ уровней построения социальной идентичности. Поэтому в исследовании репрезентации актуальной структуры социальной идентичности в обыденном сознании современных россиян мы исходили из существующего на уровне здравого смысла представления о том, что носителем социальной идентичности является человек в единстве его признаков и свойств как социального, так психологического и биологического происхождения. Соответственно, в процессе социальной идентификации, ища свое место в сложной системе социальных отношений, человек ориентируется на весь спектр признаков, позволяющих определить свое членство в разнообразных социальных группах. Следовательно, в рамках традиционного подхода можно выделить различные уровни идентификации: телесный, психологический, социально-психологический и социальный. Однако необходимо отметить, что ведущими идентификационными признаками в формировании социальной идентичности в силу самой природы данного феномена, по всей вероятности, выступают социально детерминированные категории, в частности, обусловленные содержанием существующих социальных ролей.

Тем не менее, вполне вероятно, что в процессе социальной идентификации для человека могут быть актуальными не только социально обусловленные характеристики, но и другие идентификационные признаки, в частности, психологического и даже телесного свойства. Для того чтобы проанализировать социально-идентификационные признаки такими, какими они отражены в общественном сознании (а значит те, которые в реальности являются основанием для формирования социальной идентичности), мы обратились к исследованию анекдотов.

Анекдот в качестве объекта исследования был выбран неслучайно, поскольку он традиционно считается зеркалом социальной реальности. Анекдот (от греческого anekdotos - - неизданный) - это краткий устный шуточный рассказ, обычно злободневного содержания, с остроумной концовкой. В филологии анекдот принято относить к жанру городского фольклора. Современные анекдоты возникли на основе классического литературного анекдота (коротких, обычно нравоучительных рассказов о событии или происшествии из жизни исторического лица), который, появившись впервые в Византии, попал в Россию в 17-18 вв. через европейскую литературную традицию (Русский Литературный анекдот..., 1990). Затем в общем процессе демократизации культуры старый анекдот популяризировался, претерпев при этом существенное жанровое перерождение: он становится преимущественно устным, стереотипным и лаконичным по форме, но более разнообразным по тематике. В качестве основной содержательной единицы современного анекдота выступает пародирование официальной культуры во всех ее проявлениях (Химик В.В. , 2002). События, отображенные в современном анекдоте, по сути, не является вымышленными, а, напротив, отражают разнообразные реалии социального бытия человека.

В современных исследованиях, посвященных изучению содержания анекдотов, существует как минимум два подхода, имеющих выраженный психологический контекст: исследование техник создания комического (Лук Н.А., 1977; Щербаков В.В., 1999), или же исследование содержания анекдотов с точки зрения анализа актуальных в современной социальной реальности противоречий (Иссерс О.С. , Кузьмина Н.А. , 2000).

Для нашего исследования наиболее продуктивным является второй подход, для реализации которого согласно изложенным выше представлениям о социальной идентичности в качестве основного таксономического принципа была выбрана ролевая типизация персонажей. Целью исследования стало описание социально-идентификационных признаков, представленных в общественном сознании и нашедших свое отражение в анекдотах.

В соответствии с целями исследования был проведен контент-анализ 500 анекдотов, представленных в популярных развлекательных периодических изданиях за 2005 г. Контент-анализ проводился в два этапа. На первом этапе были описаны аспекты социальной идентичности, являющиеся сюжетообразующими в анекдотах, причем основанием для констатации указания на социальную идентичность послужило прямое упоминание той или иной социальной роли. На втором этапе были проанализированы признаки, существенные для наиболее актуальных социальных идентификаций. Признаки были классифицированы по различным уровням идентификации: телесному (соматические особенности), психологическому (индивидуально-психологические особенности), социально-психологическому (особенности межличностных отношений), социальному (участие в социальных отношениях).

Полученные результаты позволяют говорить о том, что различные аспекты социальной идентичности отражены в 57,0% анекдотов (см. таблицу 2). Исходя из изложенных выше представлений об анекдоте как зеркале социальной реальности, эти данные могут служить подтверждением актуальности проблемы формирования и функционирования социальной идентичности.

 

В текстах анекдотов были выявлены маркеры гендерной, профессиональной, возрастной, этнической, социально-экономической, политической и религиозной идентичности, которые, вероятно, являются наиболее актуальными аспектами социальной идентичности в современном российском обществе.

Таблица 2. Аспекты социальной идентичности (СИ), актуализированные в анекдотах


 * В некоторых текстах встречалось одновременное упоминание нескольких аспектов социальной идентичности

Ярче других проявились проблемы гендерной и профессиональной идентификации (им посвящено 20,8% и 19,0 % анекдотов соответственно). Возрастная идентичность и вопросы ее формирования затронуты в 9,4 % проанализированных текстов, этническая - в 5,4 %. Остальные аспекты социальной идентичности встречаются менее чем в 3 % случаев, поэтому на последующих этапах анализа не рассматривались.

Интересно, что, судя по всему, гендерные роли являются в общественном сознании самыми определенными, поскольку в текстах анекдотов они отражены наиболее полно (см. таблицу 3). Более того, они выглядят самыми содержательно дифференцированными («парень» и «девушка» - понятия для обозначения сексуально активных людей, «мужик» и «тетка» - для описания асексуальных и даже антисексуальных проявлений, «мужчина» и «женщина» - преимущественно для трансляции гендерных стереотипов).

В возрастных ролях преимущество отдано «детям» и «старикам», что косвенно подтверждает актуальность проблемы итерирования в современном общественном сознании. Важно, что более чем в половине случаев гендерные и возрастные роли осмысляются в пространстве семейных отношений, которые, очевидно, являются приоритетной сферой для их реализации. Среди профессиональных ролей наиболее ярко выделяются те, представители которых имеют возможность реального воздействия на человека («милиционер», «врач» - им посвящено более половины «профессиональных» текстов). Ведущие этнические роли традиционны для отечественных анекдотов (их героями чаще всего становятся чукчи, евреи, американцы и русские).

Таблица 3. Социальные роли, через которые чаще всего представлена социальная идентичность (СИ) в анекдотах

Аспекты СИ, отраженные в анекдотах Гендерная Профессиональная Возрастная Этническая
Роли, через которые чаще всего представлен данный аспект социальной идентичности* Мужик (0,18) Парень (0,17) Мужчина (0,08) Девушка (0,31) Женщина (0,07) Тетка (0,01) Гей (0,03) Милиционер (0,33) Врач (0,22) Военный (0,09) Охранник (0,04) Моряк (0,03) Учитель (0,03) Дети, девочка, мальчик (0,21) Старик, старуха (0,10) Чукча (0,16) Русский (0,13) Еврей (0,09) Американец (0,09) Грузин (0,09)
Мать, отец (0,49) Сын, дочь (0,24) Теща, тесть (0,11) Дед, бабка (0,08) Внук, внучка (0,06)
Муж (0,25) Жена (0,32)

*в скобках указан удельный вес соответствующей роли

 Данные, приведенные в таблице 4, дают ответ на вопрос о том, какие признаки являются значимыми для социальной идентификации на уровне общественного сознания. Очевидно, что это признаки, отражающие психологический и социально-психологический уровни идентификации (43,1 % и 31,0 % соответственно).

 Таблица 4. Значимость различных уровней идентификации в процессе формирования социальной идентичности

Уровни идентификации Аспекты социальной идентичности Всего
Гендерная Профессиональная Возрастная Этническая
Телесный 13,3 % 2,4 % 17,5 % 9,1 % 10,6 %
Психологический 38,5 % 34,1 % 22,5% 77,3 % 43,1 %
Социально-психологический 46,5 % 26,9 % 45,9 % 4,5 % 31,0 %
Социальный 0,7 % 36,6 % 15,0 % 9,1 % 15,3 %

Гендерный аспект социальной идентичности в анекдотах представлен преимущественно через социально-психологический уровень идентификации, в котором наибольший удельный вес имеют содержательные моменты, связанные с позицией субъектов в межполовых отношениях, а также с их функционально-бытовым значением друг для друга. Во всех проанализированных анекдотах женщина предстает как сексуальный объект (0,10), мужчина - как субъект сексуальной активности (0,07) (как в семейном пространстве, так и вне него):

- Ты Дашу уломал?

- Да! Два-три перелома, и дело в шляпе!

Женщина, провоцирующая мужчину на сексуальную активность, высмеивается (0,02). Эти результаты полностью соответствуют патриархальным представлениям об «объектном» характере женской сексуальности, о том, что женская субъектность, включая желание вовлечения мужчины в сексуальную активность, лежит вне пределов доминирующего дискурса (Луковицкая Е.Г., 2003). Функциональная спецификация мужчины и женщины (она актуальна в пространстве семьи) также во многом стереотипна: женщина отвечает за обустройство быта (0,02), мужчина лишен каких бы то ни было бытовых обязанностей (0,02). Обращает на себя внимание тот факт, что претерпело значительное изменение представление о роли мужчины и женщины в материальном обеспечении отношений. Если по популярным в конце 1990-х г.г. анекдотам можно было сказать, что выполнения этих функций ждут преимущественно от мужчины (Дружинин В.В., 1996), то в современной ситуации эти функции поделены между мужчиной и женщиной поровну (0,01 и 0,01 соответственно). Семья по-прежнему воспринимается как стихия женщины и ограничитель свобод мужчины (0,07):

На радио в программу «По заявкам слушателей» звонит мужик:

- Нахожусь в командировке. Хочу передать привет моей жене, теще, тестю и трем ребятишкам и прошу поставить для них песню группы «Ария» «Я свободен»!

Психологический уровень гендерной идентификации представлен, прежде всего, традиционными аскриптивными гендерными характеристиками мужчины и женщины (0,27): мужчина сообразителен, находчив, инициативен, женщина глупа, эмоциональна, исполнительна:

Успех мужской логики заключается в системном поиске недостающего звена к решению проблемы, успех женской - в бессистемном отбрасывании достающих.

Кроме того, на этом уровне нашел свое отражение отмечаемый сегодня (Клецина И.С., 2004) процесс трансформации гендерных стереотипов фемининности: за современными женщинами анекдоты признают такие качества, как логичность, рассудительность и настойчивость в достижении своих целей, а также эмоциональная черствость в отношениях с детьми (0,03):

В детстве мама заплетала мне в косу цветочек. Было очень красиво, но уж больно бил по спине глиняный горшочек...

Отголоски процесса изменения стереотипа маскулинности встречаются в анекдотах, посвященным проблемам однополых отношений (0,01), а также в «детско-родительских» анекдотах, в которых отец может выполнять эмоциональную, принимающую функцию (0,02).

Немаловажным аспектом гендерной идентификации в анекдотах выступили соматические свойства человека, отражающие его половую принадлежность (0,12). Социальный аспект идентификации представлен только на уровне общественных ожиданий относительно сексуальной ориентации в контексте биологического пола человека (0,01).

Возрастной аспект социальной идентичности раскрывается преимущественно на социально-психологическом уровне. Он проявляется в представлении о выраженной функциональности старших по отношению к младшим, прежде всего в рамках внутрисемейного взаимодействия (0,30):

Рекламный ролик: «Он создает слишком много шума? Он стал занимать слишком много места? Вы не знаете, куда его деть? Отдайте своего сына в армию!».

В анекдотах также констатируются возрастно-обусловленные различия в выборе средств и форм коммуникаций между поколениями (0,13). Кроме того, возраст рассматривается как референт определенного статуса в межличностных отношениях: старший «статуснее» младшего, обладает большими неформальными правами в межвозрастном взаимодействии (0,10), что вызывает ответные негативные реакции со стороны младших (0,09):

- Мама, а когда я выласту, я буду на тебя похоза?

- Будешь, доченька, будешь...

- Ну и зацем тогда зыть?

Психологический уровень возрастной идентификации довольно специфичен: в отличие от остальных аспектов социальной идентификации, он представлен не аскриптивными возрастными свойствами, а четко дифференцированными по знаку характеристиками старших и младших: старшие описываются посредством положительных черт (0,13), младшие - посредством отрицательных (0,18), что содержательно не соответствует распространенным возрастным стереотипам. Вероятно, этот факт объясняется авторством анекдотов: они - результат творчества «старших», для которых «младшие» выступают как аут-группа в возрастной структуре общества.

Телесный уровень возрастной идентификации опирается на данные о хронологическом возрасте человека (0,12) и его физиологических возможностях, прежде всего, в половой сфере (0,29). Социальный уровень представлен набором возрастно-специфических ролей (дети - школьники, старики - пенсионеры и т.д. (0,32)).

Этнический аспект социальной идентичностиописывается в анекдотах в основном на психологическом уровне идентификации, через стереотипно приписываемые представителям различных этнических групп психологические качества и ценности, то есть систему этнических авто- и гетеростереотипов (все чукчи глупые, все евреи жадные, все американцы расчетливые и т.д., 0,78):

Идет чукча и пищит. Подходит к нему геолог и спрашивает:

- Ты чего пищишь?

- Да вот таблетки выпил.

- Ну и?

- А там написано: «После приема пищи».

Или:

Объявление в еврейской кондитерской: «Возьмем на работу продавца-диабетика».

Ин-группа (в данном случае, вероятно, ее текстовым референтом является «русский») содержательно представлена через отрицание у себя отрицательных черт, приписываемых представителям аут-групп («собственных» черт всего две - везучесть на фоне экстернальности (0,03)). Возможно, здесь мы сталкиваемся с неоднократно описываемым в современной научной литературе феноменом «отрицательной идентичности» русских (Пибоди Д., Шмелев А.Г., Андреева М.К., Граменицкий А.Е., 1993). Кроме того, можно предположить, что формирование позитивной идентичности русских находится на неизбежно встречающейся стадии противопоставления собственной общности внешним группам: как отмечал еще Б.Ф.Поршнев, истоки чувства «Мы» находятся в чувстве «Они» (Поршнев Б.Ф., 1973).

Менее значимыми для этнической идентификации в анекдотах выступают антропологические особенности людей (телесный уровень), характер их отношений с людьми (социально-психологический уровень) и культурная принадлежность, в данном контексте определяемая через собственное имя (социальный уровень).

Профессиональный аспект социальной идентичностивыделяется из общей картины тем, что в нем наиболее ярко представлен социальный уровень идентификации, прежде всего через функциональное и предметное содержание профессиональных ролей (0,21).

На психологическом уровне профессиональная идентичность описывается, прежде всего, через профессиональные стереотипы (все милиционеры и военные глупы, врачи агрессивны и т.д. (0,20)):

Почему милиционеры ходят по трое? Один умеет читать, другой писать, а третьему просто приятно находиться в компании образованных людей.

Кроме того, для профессиональной идентификации значимы профессионально важные качества (0,06), а также типичное «профессиональное мировоззрение» как результат профессиональной деформации личности (0,05).

Социально-психологический уровень профессиональной идентификации отражает преимущественно представления о дополнительных возможностях человека определенной профессии в отношениях с другими людьми (получение дополнительных доходов, внимания противоположного пола (0,12)).

Телесный аспект профессиональной идентификации по вполне очевидным причинам (трудно найти телесные предпосылки профессиональных различий!) затрагивает только проблемы профессиональной травматизации (0,02).

Таким образом, проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы:

? В числе наиболее актуальных аспектов социальной идентичности в современном российском обществе можно назвать гендерную, профессиональную, возрастную и этническую идентичности.

? Среди социально-идентификационных признаков самыми значимыми являются психологические и социально-психологические особенности, то есть они чаще других являются основанием для социальной идентификации конкретной личности. Социальные признаки оказываются менее важными, возможно, в силу того, что являются слишком неопределенными для обыденного сознания.

? Определенную роль в формировании социальной идентичности играют телесные признаки, которые на уровне обыденного стереотипизированного сознания выступают фундаментальным и незыблемым основанием отнесения себя и других к определенным социальным группам и приписывания на этой основе определенных психологических и социально-психологических качеств.

 

3.2. Структура социальной идентичности личности в различные периоды жизни человека

 В отечественной и зарубежной психологии идентичность вообще, и социальная идентичность в частности долгое время рассматривалась как новообразование подросткового возраста. Однако результаты современных исследований (Левкович В.П., Панкова Н.Г.; 1973; Снежкова И.А., 1982; Хотинец В.Ю., 2000; Clark K. B., Clark M.K., 1940; Piaget J., Weil A.M., 1951; Phinney J.S., 1990) показывают, что формирование социальной идентичности начинается значительно раньше - в дошкольном детстве. Этот процесс интенсифицируется по мере расширения спектра социальных отношений, в которые включен ребенок - с поступлением ребенка в школу (Белинская Е.П., Тихомандрицкая О.А., 2001; Бернс Р., 1998). Однако эмпирические исследования становления социальной идентичности в дошкольном и младшем школьном детстве носят крайне фрагментарный характер, объектом пристального внимания при изучении этого процесса чаще всего становятся подростки.

Учитывая это, мы сосредоточили свой интерес, прежде всего, вокруг проблемы социальной идентификации личности на рубеже дошкольного и младшего школьного возраста. В проведенном нами исследовании приняли участие 115 учеников 1- 3 классов школ Санкт-Петербурга в возрасте 7-9 лет, среди них 52 мальчика и 65 девочек (2006-2007 г.г.).

Структура социальной идентичности младших школьников исследовалась с помощью методики «Кто Я?» Куна и МакПортленда. В процедуру контент-аналитической обработки результатов были заложены параметры, отражающие те или иные социальные роли, приписываемые себе детьми. Как оказалось, удельный вес социально-идентификационных параметров в структуре самоописаний младших школьников составляет в среднем 17,3 % от общего числа высказываний из них 18,6 % у девочек и 16,0 % у мальчиков (см. таблицу 5). Таким образом, более значимыми компонентами самосознания младших школьников оказываются идентификационные характеристики, относящиеся не к социальной, а личностной идентичности (в первую очередь, свойства собственной личности и самооценка).

Таблица 5. Структура самоописаний младших школьников

Параметры самоописаний Частота встречаемости (%)
Девочки Мальчики В среднем по выборке
Личностно-идентификационные параметры Качества личности, самооценка 49,1 % 40,9 % 45,7 %
Любимые занятия 21,2 % 12,5 % 18,3 %
Умения 17,7 % 8,8 % 14,0 %
Семейные роли 6,1 % 6,8 % 6,2 %
Имя 7,8 % 4,1 % 6,0 %
Человек, землянин 4,1 % 5,4 % 4,3 %
Внешние качества 4,8 % 1,0 % 3,1 %
Возраст 2,7 % 1,0 % 1,9 %
Дружеские роли 1,7 % 1,7 % 1,5 %
Знак зодиака - 0,3 % 0,1 %
Адрес - 0,3 % 0,1 %
Социально-идентификационные параметры Ученик 8,2 % 5,5 % 7,0 %
Мальчик-девочка 6,9 % 4,1 % 5,6 %
Россиянин 0,7 % 2,3 % 1,3 %
Ребенок 1,0 % 1,4 % 1,0 %
Этническая принадлежность 0,3 % 1,4% 0,5 %
Взрослый 0,3 % 1,4 % 0,4 %
Петербуржец 0,7 % - 0,4 %
Мужчина-женщина - 0,7 % 0,3 %
Будущая профессия 0,3 % - 0,2 %
Верующий 0,3 % 0,3 % 0,2 %
Подросток - 0,3 % 0,1 %

 Среди встречающихся социально-идентификационных параметров наибольшим удельным весом обладают отождествление себя с ролью учащегося (7,0 %), что, по всей видимости, отражает характер ведущей деятельности на данном этапе возрастного развития. Довольно «весома» также смешанная гендерно-возрастная идентификация «мальчик-девочка», которая у всех испытуемых соответствует их паспортному полу. Частота встречаемости идентификаций с другими социальными ролями (как гендерными и возрастными, так и этническими, национальными, религиозными, профессиональными) не превышает 1,5 %, что отражает низкую значимость данных компонентов в структуре социальной идентичности младших школьников.

Обращает на себя внимание тот факт, что мальчики в среднем чаще, чем девочки, демонстрируют идентификацию с этническими и национальными ролями. Кроме того, в целом, социальная идентичность мальчиков отличается большим разнообразием идентификационных параметров. В самоописаниях мальчиков их среднее количество составляет 1,94, в то время как в выборке девочек этот показатель соответствует 1,43, хотя общее количество самоописаний у девочек традиционно выше (10,34 против 8,03). Возможно, данный факт отражает подверженность младших школьников традиционной системе гендерных стереотипов, согласно которой от лиц мужского пола требуется более активный контакт с социальной реальностью.

Важным моментом является и то, что для младших школьников не являются важными социально-идентификационными параметрами собственные будущие профессиональные роли, а также актуальный социально-экономический статус семьи или представления о своем социально-экономическом положении в будущем, традиционно выделяемые в структуре социальной идентичности взрослых людей и, отчасти, подростков.

Анализ субъективной ценности и комфортности различных социальных ролей, проведенный с помощью Цвето-ассоциативной методики (ЦАМ) А.М. Парачева (см. таблицу 6), позволяет уточнить описанные выше данные. В качестве показателя субъективной ценности был использован средний ранг каждого понятия, полученный при соотнесении цветовой ассоциации с результатами проведения цветоранжировочной процедуры. Комфортность ролей оценивалась с помощью одного из основных показателей методики ЦАМ - коэффициента комфортности.

Наиболее часто встречающиеся у младших школьников компоненты социальной идентичности являются для них в среднем более ценными, чем все остальные. Подобная тенденция характерна как для выборки в целом, так и для групп мальчиков и девочек, в которых показатели ценности гендерно-возрастных ролей соответствуют их паспортному возрасту и полу.

Сопоставление показателей субъективной ценности и комфортности различных социальных ролей также показывается относительно низкую ценностью ролей, демонстрирующих принадлежность к социальным группам, являющимися для младших школьников «аут-группами». В плане возрастных ролей в роли такой группы выступает группа пожилых людей, в меньше степени - подростков и взрослых (видимо, это связано с тем, что некоторые младшие школьники, как следует из таблицы 5, идентифицируют себя с этими возрастными группами).

Таблица 6. Субъективная ценность и комфортность социальных ролей для младших школьников

Оцениваемые социальные роли Субъективная ценность ролей Комфортность ролей
В среднем Девочки Мальчики

Девочки

Мальчики
Девочка 3,47 3,13 3,30 1,5 1,3
Женщина 3,57 3,66 3,68 2,3 1,9
Ребенок 3,64 3,60 3,75 4,3 4,3
Мальчик 3,67 4,37** 3,00** 1,7 7,0
Россиянин 3,88 3,83 4,21 2,5 2,5
Люди моей национальности 4,12 3,96 4,35 2,3 0,8
Подросток 4,14 3,84* 4,90* 1,5 0,8
Взрослый 4,29 4,15 4,28 1,5 2,2
Богатый 4,33 3,93 4,87 1,9 1,7
Люди другой национальности 4,52 4,62 4,71 0,7 0,7
Старуха 4,75 4,90 4,75 0,6 0,7
Новый русский 4,86 4,88 4,96 1,0 1,0
Мужчина 4,95 5,03 4,33 0,6 0,4
Старик 5,14 5,09 4,93 0,9 0,8
Бедный 5,53 5,79 5,28 0,7 0,5
Бомж 6,37 6,73 5,31 0,0 0,1

* различия значимы р?0,05

** различия значимы р?0,01

В плане гендерных ролей в роли «аут-групп» выступают группы, объединяющие людей противоположного паспортному пола. Здесь, однако, стоит отметить, что для выборки мальчиков характерна более высокая ценность женских ролей, нежели мужских в выборке девочек, что, скорее всего, отражает специфику гендерной социализации мальчиков: как известно, первичной для любого ребенка является идентификация с матерью, и мальчикам в дальнейшем приходится изменить первичную женскую идентификацию на мужскую, что является крайне непростой задачей, поскольку почти все взрослые, с которыми близко общается ребенок в детском саду и школе, - это женщины (Клецина И.С., 1998).

В плане этнических и национальных ролей противопоставление осуществляется по отношению к группе людей другой этнической принадлежности (которая, по всей вероятности, в сознании младших школьников представляет собой объединение этнических и национальных признаков).

Таким образом, в структуре социальной идентичности младших школьников можно выделить блок характеристик, с которыми дети себя отождествляют, а также блок характеристик, «запускающих» механизмы отрицательной самоидентификации. Очевидно, что здесь мы имеем дело с достаточно универсальным механизмом формирования идентичности - механизмом противопоставления, описанным еще в работах Б.Ф.Поршнева, отмечавшего, говоря о механизмах формирования этнического самосознания, что «всякое противопоставление объединяет, всякое объединение противопоставляет; мера противопоставления есть мера объединения» (Поршнев Б.Ф., 1973, с. 12 - 14).

Очевидно, что в число ролей с отрицательной идентификацией входят преимущественно те, которые характеризуют представителей аут-групп. При этом, как уже отмечалось, для мальчиков такое противопоставление по гендерным ролям, в отличие от девочек, не характерно, наблюдается идентификация с женскими ролями, что вероятно, обуславливает значимо низкие значения по шкале гендерной идентификации по сравнению с девочками (t=2,65, р?0,01). В целом, количество положительных социальных идентификаций у мальчиков больше, чем у девочек.

В целом, говоря о структуре социальной идентичности в младшего школьного детства, можно отметить ряд ключевых моментов, выделенных нами на основании проведенного эмпирического исследования. Во-первых, в младшем школьном возрасте социальная идентичность находится в процессе своего формирования, а именно на этапе грубого разграничения социальных ролей по принципу «свое» и «чужое», проявляющегося в идентификации с референтной группой и противопоставления внешним группам, приобретающим в глазах школьников негативную эмоциональную оценку. Во-вторых, в структуре социальной идентичности младших школьников наибольшее значение имеют компоненты, отражающие идентификацию с социальной группой школьников, а также возрастной и гендерный аспекты социальной идентичности. И, наконец, необходимо отметить, что более значимыми компонентами самосознания младших школьников оказываются идентификационные характеристики, относящиеся не к социальной, а личностной идентичности (в первую очередь, свойства собственной личности и самооценка).

Структура социальной идентичности в подростковом и зрелом возрастах, выявившаяся в наших эмпирических исследованиях, отражена в таблице 7. Данные, представленные в этой таблице, получены с помощью методики «Кто я?», общий объем выборки подростков и взрослых людей - 127 человек.

Как видно из таблицы 7, в подростковом и зрелом возрастах социальная идентичность включает в себя те же самые компоненты, которые выявились при исследовании обыденных представлений о структуре социальных идентификаций, а также при анализе данных, полученных на выборке младших школьников. Подростки чаще всего идентифицируют себя с ролью «ученика» (0,08), а также с гендерными (0,08) и возрастными (0,06) ролями. Чуть менее актуальными являются профессиональные (будущая профессия, 0,03), национальная (0,02), этническая (0,02) и городская (0,01) идентичности.

Возрастные роли, которые подростки включают в свои самоописания, в отличие от остальных, неоднозначны. Некоторые подростки идентифицируют себя с группой «детей» (0,01), некоторые - «взрослых» (0,01), но большинство из них выделяют себя как особую возрастную группу «подростки» (0,03), «юноши-девушки» (0,01). На наш взгляд, этот факт отражает специфику процесса взросления в современных социальных условиях.

Взросление - это сложнейший процесс. Одним из его психологических аспектов является становление новой возрастной идентичности - идентичности «Я-взрослый», идентификация себя с возрастной группой «взрослые». Взросление предполагает необходимость преодоления идентификационного разрыва между образом «Я» и образом «взрослого», выступающим в качестве идентификационного эталона. Однако в современных условиях образ «взрослого» теряет свою однозначность, которую он имел прежде. Этому способствуют и утрата четких социальных границ возрастных этапов (Проценко Л.М., 2001), и поляризация норм поведения «детей» и «взрослых» (Мид М., 1988), и стремление общества к воспроизводству взрослости как приоритетного модуса развития человека (Чеботарева Е.Э., 2002) и т.д. Результаты наших эмпирических исследований показывают, что возрастная идентичность является одним из самых уязвимых компонентов социальной идентичности ребенка и подростка в случае отклонения от нормативного курса социализации, причем в первую очередь искажается содержание идентификационных эталонов (см. раздел 3.3).

Таблица 7. Актуальные компоненты социальной идентичности в различные периоды жизни человека

Компоненты социальной идентичности Удельный вес компонентов в структуре самоописаний
младших школьников подростков зрелых людей
Ученическая 0,08 0,08 -
Гендерная 0,08 0,08 0,01
Национальная 0,01 0,02 менее 0,01
Возрастная 0,04 0,06 менее 0,01
Этническая 0,01 0,02 менее 0,01
Городская 0,01 0,01 -
Профессиональная 0,01 0,03 0,02
Религиозная 0,01 - менее 0,01

 В этой связи очень показательны выявленные в нашем исследовании с помощью кластерного анализа семантические структуры категории «взрослый», типичные для детей (113 человек в возрасте 6-8 лет) и подростков (89 человек в возрасте 13-15 лет). Они практически идентичны и выглядят следующим образом. Наиболее содержательно нагруженный кластер составляют различные атрибуты «взрослой жизни»: «машина», «деньги», «мобильный телефон», «жена» и др. (0,57 и 0,30 в выборках детей и подростков соответственно). Еще один кластер включает в себя представления о более богатом жизненном опыте взрослого человека (0,11 и 0,27). Третий кластер связан с представлением о взрослости как о периоде свободы и возможности доминирования над представителями других возрастных групп (0,32 и 0,43). Обращает на себя внимание тот факт, что «ответственность» и семантически связанные с ней категории появляются в каждой выборке с частотой менее 0,01. Очевидно, что ориентиром для содержательного наполнения программ социально-психологического сопровождения взросления должно являться создание условий для формирования у детей и подростков гармоничного образа «взрослого», в котором «взрослые права» уравновешены со «взрослыми обязанностями», и ассимиляции этого образа в качестве идентификационного эталона.

В самоописаниях зрелых людей по вполне понятным причинам не встречается роль «ученика», приоритетное место которой занимает идентификация со своей профессиональной (0,02), а также гендерной (0,01) группой. Возрастная, этническая, национальная, городская и религиозные идентичности встречаются реже (менее 0,01).

На рисунке 3 представлено процентное соотношение числа социально-идентификационных характеристик в выборках младших школьников, подростков и зрелых людей.

Рисунок 3. Количество самоописаний, относящихся к сфере социальной идентичности,  в выборках  младших школьников, подростков и зрелых людей

 Рисунок 3. Количество самоописаний, относящихся к сфере социальной идентичности, в выборках младших школьников, подростков и зрелых людей.

Очевидно, что на подростковый возраст, который традиционно рассматривается в качестве периода бурного становления социальной идентичности, приходится больше всего соответствующих характеристик. Социальные роли, как реальные, так и потенциальные (например, профессиональные) составляют почти треть (27,6 %) самоописаний подростков. Однако, в выборке младших школьников также наблюдается довольно большое число подобных характеристик (17,6 %). На наш взгляд, это говорит о том, человек начинает предпринимать попытки осмысления своего места в общественных отношениях значительно раньше, нежели на рубеже подросткового и юношеского возрастов, вероятнее всего, в период дошкольного детства. К зрелому возрасту число актуальных социальных ролей отдельно взятого человека резко сокращается (2,0 %), но при этом разнообразие социальных идентификаций в выборке в целом сохраняется на прежнем уровне, что, по всей видимости, свидетельствует об устоявшейся иерархии компонентов социальной идентичности на этом этапе жизни, устойчивом предпочтении тех или иных социальных ролей во взаимодействии с людьми.

Описанные в данном разделе результаты позволяют говорить о том, что:

? Социальная идентичность начинает формироваться в дошкольном детстве, и к младшему школьному возрасту дети четко идентифицируют «свои» и «чужие» социальные группы, демонстрируя более низкие оценки последних. Спектр социальных групп, представителями которых считают себя младшие школьники, отражает актуальные для современного российского общества компоненты социальной идентичности в полном объеме.

? Наибольшее место в самосознании личности социальная идентичность занимает в подростковом возрасте, на который приходится этап активного осмысления человеком своей жизни в целом и места в общественных отношениях в частности.

? Социальная идентичность личности претерпевает изменения на протяжении ее жизненного пути, причем эти изменения связаны не с набором тех социальных ролей, с которыми идентифицирует себя человек, а со степенью их иерархизированности в структуре социальной идентичности отдельной личности. В младшем школьном и особенно подростковом возрастах структура социальной идентичности более динамична, чем в зрелом возрасте, когда у человека уже сформировался устойчивых приоритет одних ее компонентов над другими.

? Отдельные компоненты социальной идентичности (в частности, возрастная) проходят через закономерные кризисы. Можно предположить, что аналогичные кризисы могут претерпевать все компоненты социальной идентичности, в том случае, если человек попадает в ситуацию изменения соответствующих им социальных условий.

 

 3.3. Структура социальной идентичности как отражение социальной ситуации личности

 Как уже отмечалось выше, в своих исследованиях социальной идентичности мы исходим из предположения о том, структура социальной идентичности личности динамична и реагирует на любые изменения социальной ситуации. В каждый момент времени у конкретного человека наиболее актуальным являются некоторые, соответствующие ситуации компоненты социальной идентичности, которые определяют иерархию его системы норм и ценностей, а также реализуемые поведенческие модели.

Для эмпирической проверки этой гипотезы мы обратились к сопоставлению структурных особенностей социальной идентичности, выявленных у представителей различных возрастных групп, которые находились на момент исследования в существенно различающихся социальных ситуациях.

В частности, нами было проведено сравнение структуры социальной идентичности младших школьников, воспитывающихся в условиях семьи и детского дома (2008 г.). Было сформулировано и эмпирически подтверждено предположение о том, что семейная депривация замедляет и обедняет процессы социальной идентификации младших школьников. Выборку составили дети в возрасте 7-9 лет, учащиеся 1-3 класса, воспитанники детских домов Санкт-Петербурга (28 девочек и 26 мальчиков). Полученные результаты сопоставлялись с данными, полученными в ходе первого этапа исследования на выборке младших школьников, воспитывающихся в семьях (132 человека). Основными методами исследования явились опросник «Кто Я?» Куна и МакПортленда и методика «Цветовой анализатор мира» (ЦАМ) А.М. Парачева.

Результаты исследования показали, что удельный вес социально-идентификационных параметров в структуре самоописаний младших школьников-воспитанников детского дома составляет 11,6 %, что более чем на треть меньше, чем в выборке их сверстников, живущих в семьях (17,3 %) (см. таблицу 8).

Таблица 8. Актуальные компоненты социальной идентичности младших школьников в условиях семейной депривации

Компонент социальной идентичности Удельный вес в структуре самоописаний
воспитанников детдома в контрольной группе
Ученическая 0,06 0,08
Гендерно-возрастная (мальчик-девочка) 0,02 0,07
Гендерно-возрастная (мужчина-женщина) 0,01 0,01
Национальная - 0,01
Возрастная (ребенок) - 0,01
Возрастная (взрослый) - 0,01
Возрастная (подросток) - 0,01
Этническая - 0,01
Городская - 0,01
Профессиональная - 0,01
Религиозная - 0,01

 Для воспитанников детских домов характерен значительно более узкий спектр принимаемых социальных ролей: гендерно-возрастные роли «мальчик-девочка», «мужчина-женщина», а также роль «ученика». В контрольной группе насчитывается 11 таких ролей. Эти результаты позволяют говорить о том, что в условиях семейной депривации детям транслируется содержание только тех компонентов социальной идентичности, которые, по данным наших предыдущих исследований (см. раздел 3.1), являются наиболее актуальными в современном российском обществе, а также являются общими для большинства из них: «профессиональной» (в нашем случае «ученической»), гендерной и возрастной. Этническая идентичность, также весьма актуальная в современной России, не получила своего отражения в структуре социальной идентичности младших школьников-воспитанников детских домов, по всей вероятности, в силу того, что этнический признак не объединяет их в единую группу, а, напротив, дифференцирует. Аналогичные выводы позволяют сделать и результаты, полученные с помощью методики ЦАМ, которые представлены в таблице 9.

Таблица 9. Отношение младших школьников-воспитанников детских домов к различным социальным группам

Социальные роли Воспитанники детдома Контрольная группа
Ранг Комфор-тность Ранг Комфор-тность
Гендерно-возрастные 1. мальчик 3,78 3,8 3,66 4,3
2. девочка 3,47 3,7 3,51 3,4
3. мужчина 3,84 0,9 4,73 0,5
4. женщина 3,31 2,2 3,67 2,1
5. старик 3,95 0,7 5,01 0,9
6. старуха 5,05 1,1 4,83 0,6
Возрастные 7. взрослый 3,05 3,8 4,25 1,9
8. ребенок 2,89 2,17 3,68 4,3
9. подросток 3,47 1,71 4,44 1,0
Этнические 10. люди другой национальности 4,05 1,9 4,66 0,7
11. люди моей национальности 2,67 2,8 3,83 1,6
Социально-экономичес-кие 12. новый русский 3,31 2,2 4,92 1,0
13. бедный 3,58 3,6 5,59 0,7
14. богатый 2,97 2,7 4,42 1,9
15. бомж 4,71 1,1 6,23 0,1
Национальная 16. граждане моей страны 3,21 2,8 4,21 2,5
17. граждане других стран 4,83 1,0 5,01 0,1

Младшие школьники-воспитанники детских домов уверенно идентифицируются со своей гендерной группой, при этом образ гендерной аут-группы для них в целом также позитивен, хотя и менее комфортен. Возрастная идентификация вызывает затруднения, связанные с субъективной неопределенностью возрастного статуса, однако ее преодолению способствует сформированная оппозиция «молодость - старость». Этнический, национальный и социально-экономический компоненты социальной идентичности находятся в процессе становления, на что указывает выраженная (в сравнении с контрольной группой) дифференциация ин- и аут-групп по параметрам привлекательности и комфортности.

Итак, структура социальной идентичности младших школьников-воспитанников детского дома имеет специфику, выражающуюся в сокращении спектра усваиваемых социальный ролей и замедления процессов социальной идентификации в целом.

Подростковый и юношеский возраст был включен в наше исследование посредством сопоставления структур социальной идентичности нормативно развивающихся и так называемых «уличных» подростков.

По определению Конституции европейской сети по работе с уличными детьми (ENSCW) к этой группе относятся дети и подростки, которые, вне зависимости от наличия или отсутствия семьи, большую часть времени проводят на улице, и именно улица оказывает основополагающее влияние на их образ жизни и личностное развитие. Становление личности уличного подростка в большинстве случаев протекает на фоне приобщения к токсическим и наркотическим веществам, формирования позиции «потребителя», склонности к свободному от каких бы то ни было обязанностей образу жизни, а также стигматизации со стороны большей части населения. В итоге, формируются такие типичные для этой группы личностные черты, как неадекватная временная перспектива, отсутствие навыков планирования, низкий уровень самоконтроля, инфантилизм, неадекватное самовосприятие и восприятие других людей, которых уличные подростки противопоставляют «себе» как «они». Мы предполагали, что уличный образ жизни оказывает существенное влияние на процессы социальной идентификации, обедняя спектр социальных ролей, которые уличные подростки осознают как «свои» и сужая число социальных групп, к которым они себя причисляют.

В исследовании, проведенном в 2006-2007 г.г. с помощью методики Куна и МакПортленда «Кто Я?» приняло участие 28 уличных подростков в возрасте от 16 до 18 лет (экспериментальная группа). Именно такой возрастной диапазон объясняется тем, что границы категории «уличные подростки» довольно условны. По сложившейся в нашей стране практике оказания психолого-социальной помощи, к их числу относят подростков в возрасте от 14 до 18 лет включительно. Результаты социологических исследований показывают, что на современном этапе развития российского общества, по крайней мере, в крупных городах, наблюдается «взросление» уличных подростков, и сегодня их средний возраст составляет 16-17 лет. Контрольная группа из 28 подростков, ведущих нормативный образ жизни, по показателю возраста была уравнена с экспериментальной. В исследовании приняли участие только испытуемые мужского пола, что объясняется подавляющим доминированием доли мальчиков среди уличных детей Санкт-Петербурга (более 75 %).

Результаты исследования позволяют подтвердить гипотезу о том, что компоненты социальной идентичности уличных подростков менее вариативны, чем у представителей нормативной выборки (таблица 9).

Таблица 9. Актуальные компоненты социальной идентичности уличных подростков

Компонент социальной идентичности Количество подростков, в самоописание которых включен данный компонент (%)
Уличные подростки Контрольная группа
Ученическая 36,4 % 63,2 %
Гендерно-возрастная (мальчик-девочка) 56,9 % 57,4 %
Национальная - 14,9 %
Этническая - 21,1 %
Городская - 14,9 %
Профессиональная - 18,3 %

 В самоописаниях уличных подростков, как правило, встречается не более одной социальной роли, в то время как в нормативной выборке - две-три (различия статистически значимы). Уличные подростки идентифицируют себя только с учебными и половозрастными группами, причем их возрастные идентификации варьируются от «ребенка» и «подростка» до «взрослого». Подростки, составляющие нормативную выборку, помимо однозначного указания своих учебных, возрастных и гендерных ролей, демонстрируют идентификации с ролями «русский», «гражданин России», «петербуржец», а также с профессиональным группами, к которым они принадлежат.

Полученные результаты, с одной стороны, отражают общую тенденцию, согласно которой уровень рефлексии и способности к самоописаниям у уличных подростков ниже, чем в нормативной выборке (статистически значимые различия наблюдаются не только по показателю количества социальных идентификаций, но и по количеству самоописаний, отражающих личностную идентичность испытуемых). С другой стороны, столь узкий спектр социальных групп, к которым причисляют себя уличные подростки, отражает реалии их существования. Действительно, «входным билетом» в референтные для них группы является их возраст, их роль в группе определяется половой принадлежностью, а связь с социумом они поддерживают преимущественно через учебные заведения, в которых числятся и в которых находятся их документы. При этом вполне вероятно, что именно возраст является наиболее противоречивой идентификационной характеристикой. Дело в том, что в процессах возрастной идентификации уличных подростков отражаются противоречия между стремлением к независимости и инфантилизмом (аскриптивные признаки взрослых и детей соответственно), а также желанием поскорее повзрослеть, чтобы приобрести дополнительные права и в то же время остаться в статусе ребенка, поскольку он дает дополнительные преимущества в плане помощи от различных социозащитных организаций. Таким образом, модно утверждать, что в структуре социальной идентичности уличных подростков актуальны именно те компоненты, которые адекватны социальной ситуации их развития.

Процессы трансформации структуры социальной идентичности в зрелом возрасте изучались на примере созависимости.

В современной психологической литературе феномен созависимости описан достаточно полно. Практикой психологической помощи наркозависимым, а также результатами эмпирических исследований показано, что созависимость является фактором, нарушающим личностное благополучие человека, создающим препятствия на пути самореализации личности.

Формирование созависимых отношений с близким человеком предполагает трансформацию ценностно-смысловой сферы личности и жизненных отношений созависимого, в том числе и отношения к самому себе. Происходит коренное изменение Я-образа изменяется его содержание и структура (Валентик Ю.В., 2001; Яцышин С.М., 2003).

В нашем исследовании (2002 г.) приняли участие 86 матерей наркозависимых, впервые обратившиеся за психологической помощью, в возрасте от 40 до 53 лет. Они составили экспериментальную выборку. Их дети (в возрасте от 15 до 24 лет) злоупотребляют опиатами (героин) в среднем в течение 1,8 лет (от 3 месяцев до 6 лет). В контрольную выборку вошли 50 матерей, чьи дети не страдают наркотическими зависимостями. Экспериментальная и контрольная выборки были максимально уравновешены по формальным признакам: возрасту матерей и детей, образованию матерей, семейному положению положение, полу детей и т.д. Исследование проводилось с помощью модифицированной методики «Кто Я? Десять утверждений» Куна и МакПортленда. При обработке и анализе полученных результатов акцент был сделан на анализе самоописаний, отражающих самоидентификации женщин с теми или иными социальными ролями.

Полученные результаты позволяют утверждать, что удельный вес социально-идентификационных характеристик к структуре самоописаний созависимых и несозависимых женщин примерно одинаков и составляет около 11 % от общего числа приписываемых себе характеристик (1,98 % и 1,85 % соответственно). Однако выявились существенные различия в структурах актуальных компонентов социальной идентичности испытуемых в обеих выборках (см. таблицу 10).

Для созависимых женщин более типичными являются идентификации с гендерной и возрастной социальными группами (группами «женщин» и «взрослых») - группами, членство в которых не предполагает выраженной социальной активности. Женщины и контрольной группы, наоборот, значительно чаще идентифицируют себя со своей профессиональной группой, что позволяет предположить, что границы их субъективного социального мира значительно шире, а, следовательно, шире и возможности для самореализации.

Тем не менее, общее количество социальных групп, с которыми идентифицируют себя созависимые женщины, отличается от аналогичного показателя контрольной группы несущественно. Вероятно, к зрелому возрасту, когда, как было показано в разделе 3.2, структура социальной идентичности личности становится более устойчивой, стрессогенные воздействия оказывают на нее относительно меньшее влияние, нежели на предыдущих этапах жизненного пути.

Таблица 10. Структура социальной идентичности созависимых женщин в сравнении с контрольной группой

Компоненты социальной идентичности Удельный вес компонентов в структуре социальной идентичности
созависимых женщин в контрольной группе
1. Гендерный* 0,59 0,38
2. Возрастной 0,23 0,16
3. Профессиональный* 0,13 0,32
4. Религиозный 0,05 0,09
5. Этнический - 0,05

* компоненты социальной идентичности, по которым выявлены статистически значимые различия

Итак, полученные результаты свидетельствуют о том, что социальная идентичность созависимых женщин претерпевает изменения, связанные со снижением уровня их социальной активности. Однако сопоставление таблиц 3 и 4 показывает, что в зрелом возрасте структура социальной идентичности оказывается более устойчивой к неблагоприятным воздействиям, нежели в подростковом и юношеском, на который приходится пик социально-идентификационной активности.

В целом, приведенные в этом разделе данные о структуре социальной идентичности личности людей, находящихся в различных социальных ситуациях, позволяет сделать ряд выводов:

? Социальная идентичность личности представляет собой сложное образование, различные компоненты которого могут актуализироваться под воздействием изменений социальной ситуации, отражая эти изменения. Актуализировавшиеся компоненты социальной идентичности играют наиболее существенную роль в регуляции социального поведения личности, в то время как остальные компоненты отходят на второй план, и участие связанных с ними норм и ценностей в регуляции социального поведения сокращается.

? Социальная идентичность личности начинает формироваться в период дошкольного детства и к началу младшего школьного возраста уже обладает достаточно разветвленной структурой. Однако в самоописаниях детей личностно-идентификационные характеристики доминируют над социальными. Апогей развития социальной идентичности приходится на подростковый и юношеский возраст, когда основной задачей развития становится самоопределение, в том числе и определение своего места в системе общественных отношений. В этот момент структура социальной идентичности является наиболее уязвимой для неблагоприятных социальных воздействий. В период зрелости структура социальной идентичности стабилизируется и становится менее подверженной негативным влияниям, однако и на этом жизненном этапе она может претерпевать изменения под воздействием различных стрессогенных факторов, связанных с изменениями социальной ситуации.

Формирование структуры социальных идентификаций, адекватных современной системе общественных отношений, происходит в условиях нормативной социализации: семейной, ученической, профессиональной. Отклонение процесса социализации от нормативного течения по принципу депривации того или иного ее аспекта приводит к трансформации структуры социальной идентичности в сторону сужения пространства социальных идентификаций.

Опубликовано: Микляева А. В., Румянцева П. В. Социальная идентичность личности: содержание, структура, механизмы формирования: Монография. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2008. - С. 58-81.